Я качаю головой. Поразительно, как мы вообще выросли под одной крышей.

— Вы же знаете, что после всего этого меня заставят оттирать свечной воск, — жалуется Спенсер непонятно кому.

— И мыть туалеты.

Он хмурится.

— Меня поставили только на уборку после вечеринки и на полы в залах.

— Тогда советую перепроверить расписание.

— Чувак, ты же надо мной издеваешься, — он недоверчиво смотрит на меня. — У меня завтра утром тренировка. С таким темпом я закончу ни свет ни заря, а у меня вообще-то были планы после этого.

— Надо было думать об этом прежде, чем договариваться о перепихоне во время собрания.

Спенсер смотрит на меня так, будто я пнул щенка. Но что-то за моей спиной заставляет его сменить пластинку.

— Забудь, — Спенсер хлопает меня по спине. — У тебя тут рыбка покрупнее.

Маленький ублюдок исчезает, утаскивая за собой Анджело до того, как я успеваю потребовать объяснений. Пронзительный голос моей матери становится исчерпывающим ответом.

Пытка продолжается.

— А вот и он, — напевает она так приторно-сладко, что у меня во рту становится кисло.

Она лавирует сквозь толпу на своих шпильках, блондинистые волосы собраны сзади в низкий пучок, на ней атласное платье с баской, достойное герцогини Кембриджской.

Половина зала знает, какая она ядовитая змея. Другая половина считает ее воплощением богини. А я? Пятидюймовый шрам на моей спине знает Аннабель Шоу такой, какая она есть на самом деле, — женщиной, которая помогла превратить меня в серийного убийцу.

Я до сих пор помню взгляд, полный презрения, которым она наградила меня в первый и единственный раз, когда я приполз к ней, окровавленный и в синяках, с разорванной спиной после того, как Роланд решил провести своиуроки . Она не вытерла мои раны и не нашла слов поддержки, так нужных ребенку от матери. Женщина, родившая меня, швырнула мне полотенце и велела вытереть за собой кровавый след, испачкавший ее пол.

Возможно, я не виню ее до конца в том, что она стала ужасной матерью после всего, что ей пришлось пережить из-за Роланда, но я виню ее за то, что она превратила свою боль в оружие против других.

Она плывет ко мне, ведя за собой мою невесту. Я опрокидываю в себя виски, даже не почувствовав вкуса. Надо проверить, есть ли у бармена абсент. Если нет, сойдет и отбеливатель.

— Мэдс, — приветствует меня Эби с фальшивой нежностью.

Меня слегка подташнивает каждый раз, когда она меня так называет. Она держит взгляд где-то в моем направлении и никогда не смотрит прямо на меня, словно боится, что я всажу ей заточку, когда она меньше всего будет этого ожидать.

Она натянуто подходит ко мне и берет под руку, едва коснувшись. У меня бывали переломы, которые болели меньше, чем та боль, что я испытываю от необходимости стоять смирно. Она запечатлевает робкий поцелуй на моей щеке, и мне стоит еще больших усилий не отшатнуться.

Мать бросает взгляд по сторонам, проверяя, увидел ли кто-нибудь это самое неубедительное проявление нежности в истории. Ее глаза опускаются на мою левую руку, и отсутствие реакции — достаточное свидетельство того, что она одобряет мое кольцо.

Я купил его в дешевом магазине и планирую в обозримом будущем заставить кого-нибудь им подавиться.

— Мэддокс! — гремит Эрик Хопкинс, наследник дома Хопкинсов и переросший придурок из закрытой школы, хлопая меня по плечу, будто мы старые друзья.

Я бы сказал, что наша дружба сродни тому, насколько близок был Икар к солнцу. Иными словами, поджечь его — один из пунктов в моем списке желаний.

— Ну и приятное же вы зрелище, — говорит он достаточно громко, чтобы услышал весь зал. — Когда свадьба?

Мать вмешивается прежде, чем я успеваю сказать«никогда» :

— Сейчас мы утверждаем дату. Но можете ожидать приглашения в ближайшее время — на начало следующего года.

Простите, что?

Когда, блять, мне собирались об этом сказать? Меня заставили поверить, что это произойдет где-то между 80 месяцами и никогда.

Черт.

Черт .

Быть привязанным к этой женщине целую вечность звучит как смертный приговор. Но я бы привязал себя не просто к Эби; я бы укрепил свое положение внутри Ордена. Роль наемного убийцы позволяет мне оставаться в тени, в стороне от политического центра внимания. С Эби же я породнюсь с Орденом через брак. Шансов на побег не останется.

Какая альтернатива? Что если наш донор спермы заставит Шепарда взять Спенсера под свое крыло?

Мой брат никогда не переживет те тренировки. Я сам едва выжил. Меня избивали за то, что я слишком медленно блокировал удар. Морили голодом за дерзость. Унижали за малейшее проявление слабости.

Перед своим первым убийством я замялся на полсекунды. Одно мгновение сомнения перед тем, как перерезать человеку горло. Мне было шестнадцать. Сорок восемь часов в кромешной тьме, без кровати, еды и воды — вот какое было наказание.

Шепард, возможно, и не пытал меня лично, но именно он отдал приказ.