Шоу может сколько угодно демонстрировать мне свое отстраненное величие, но я отчетливо слышала мрачный рокот в его голосе. Этот человек находится в паре секунд от взрыва.

— Мы еще не закончили.

— Мы и не начинали.

— Почему вы так упрямы?

— Почему вы так настойчивы?

Он хмурится и делает шаг навстречу, подавляя мою волю своим дурманящим присутствием.

— Потому что вы слишком упорно доказываете, что ваша безопасность не имеет никакого значения. Кто-то должен проследить, чтобы вы не дали себя убить.

От его недавнего напускного равнодушия не осталось и следа. Раздражение исходит от него почти ощутимыми волнами, и я нахожу в этом странное упоение. Он сражается со мной радимоего же блага. Моему профессору действительно не все равно.

— И этим кем-то будете вы? — в моих словах больше нет той решимости, которой я щеголяла последние несколько минут.

— Да. — Он делает еще один шаг вперед, вынуждая меня отступить. Мои руки охватывает мелкая дрожь, а глупое трепетное чувство в животе окончательно выходит из-под контроля. — Этим кем-то будуя , ваш чертовпрофессор .

Последние слова он произносит с горечью, будто ненавидит этот статус. От его тона кровь превращается в расплавленный свинец, а пульс взлетает до небес.

— Не вздумайте пререкаться, мисс Синага. Мое терпение и без того на исходе, а покорность я ценю слишком высоко, чтобы мириться с ее отсутствием. Вы даже не представляете, кого пытаетесь изводить своими выходками.

Я лишаюсь дара речи и не могу пошевелить ни единым мускулом.

В глубине его глаз бушует много чувств одновременно. Там смешались разочарование и гнев, жажда ижар . Все то, чего он не должен испытывать.

По коже пробегают мурашки. Тяжелое дыхание Мэддокса касается моего лица, оно проскальзывает сквозь пряди волос и замирает на теплой коже подобно нежнейшей ласке. Острое желание затапливает мое сознание, превращая чувства в оголенный провод под напряжением. Каждое ощущение кажется глубоко порочным. Находясь так близко, я могла бы приподняться на цыпочки и коснуться его губ своими. Я могла бы запустить пальцы в его волосы и ощутить перекат его мышц под своей ладонью.

Мне не следовало позволять себе подобные мысли. Ради всего святого, он мой преподаватель, и я приехала на другой конец страны не для того, чтобы заводить интрижку со своим учителем.

Блеск в его глазах пугает меня и в то же время манит, как запретный плод. Зелень в его зрачках становится ярче, напоминая окрас самых смертоносных растений в природе. В этом взгляде читается нечто дикое и хищное, — та форма безумия, способная убить в мгновение ока и поглотить без остатка. Я навсегда запечатлеваю этот образ в памяти, пока наше прерывистое дыхание заполняет раскаленное пространство между нами.

Я разрываю это наваждение прежде, чем попаду в ловушку навсегда. С трудом сглотнув, я продолжаю удерживать его взгляд, медленно отступая к двери.

— Доброго вечера, мистер Шоу, — шепчу я себе под нос.

Хотя бы у одного из нас он должен быть добрым, потому что для меня эта роскошь теперь недоступна.

Глава 10

Мэддокс

Ей нравится мое искусство.

Эта единственная мысль непрестанно крутится в моей голове на протяжении последних трех дней.

Ей нравится мое искусство.

Когда мне было восемнадцать, один из членов британской королевской семьи заказал у меня картину. В двадцать четыре года моим творениям посвятили целый разворот на четыре страницы в журнале Vogue. Ни одно из этих событий — будь то по отдельности или все вместе — не сравнится с тем пьянящим восторгом, который я испытал от мимолетной похвалы Рейны.

Она считает меняталантливым .

Мой разум пребывает в полнейшем хаосе из-за какой-то студентки и её греховных губ. Подобные мысли можно назвать самыми опасными, когда находишься в окружении членов Ордена. Здесь я чувствую себя беззащитной добычей в яме, доверху наполненной гадюками. Если и существовало на свете место, где мне следовало быть готовым к смертельной схватке — как в переносном, так и в буквальном смысле, — то это было именно здесь.

Мой взгляд опускается к изящному деревянному полу, и я всерьез подумываю заняться подсчетом древесных волокон. Верховный святой дома Дорнмонт величественно замер в центре зала, окруженный рядами скамей, на которых восседают люди в длинных черных плащах. От центральной точки радиально расходятся шесть секторов — каждый из которых закреплен за определенным домом.

Дом Шоу — мой собственный, к великому сожалению.

Дом Дорнмонт — обитель моей невесты, к несчастью.

Дом Хопкинс — я глубоко презираю этих ублюдков, ведь сейчас их пристанище превратилось в подобие прославленного студенческого братства.

Дом Сазерленд — именно им я собираюсь отдать свой голос.

Дом Эллис — невыносимо скучные, но невероятно эффективные деятели, обладающие чертами вполне приемлемых лидеров.

Дом Ортис — весьма уважаемые и совершенно бесконфликтные люди, хотя как по мне они излишне пресны.