В последнее время наше общение с Рейной сводится к тому, что она учится в моей студии, пока я работаю. Разговариваем мы только во время перерывов на еду, и для меня этого катастрофически мало. Особенно учитывая, что наши беседы превратились в возможность для нее допросить меня обо всем, что касается Шепарда и Ордена.

Что и приводит нас к сегодняшнему дню.

Я пригласил ее к себе под предлогом съемки закулисных кадров для моей выставки. Она даже не догадывается, что я не собираюсь отпускать ее до завтрашнего утра.

— Ну так что? — настаиваю я.

Она опускает руку с камерой.

— Я струсила. Доволен? Можно мы не будем об этом говорить?

Я отворачиваюсь от полузаконченного холста.

— Нет. Мы будем об этом говорить.

— Мне нечего сказать. — Рейна снова поднимает камеру, чтобы сфокусироваться на мне, что бесполезно, ведь весь смысл этой затеи — отснять закулисье для выставки.

Это довольно сложно, учитывая, что половина инсталляций — сюрприз.

Ворча, она выключает камеру, кладет ее на стол, а затем опирается на него, глядя на меня с неприязнью. Мой член возбужденно дергается, когда я перевожу взгляд на ее бедра, пока она скрещивает ноги в щиколотках.

Боже, как же мне не хватало их рядом.

— Говори, — приказываю я.

Она сверлит меня гневным взглядом. Мы оба знаем, что я не отступлю. Как бы мне ни было выгодно быть будущим зятем Шепарда, и как бы эгоистично с моей стороны ни было желать их примирения, чтобы я мог и дальше жить припеваючи, Рейна должна поддерживать отношения с отцом. Даже если он полный мудак.

— Он лгал, — говорит она.

— Продолжай.

Я киваю, поудобнее устраиваясь, чтобы скрыть эрекцию, возникшую посреди нашего серьезного разговора.

— Он инсценировал свою смерть.

Она расцепляет ноги и скрещивает руки на груди. Поскольку я всего лишь простой мужчина, мой взгляд опускается на округлости ее груди. Я прочищаю горло и заставляю себя думать об умирающих котятах и случайно сломанном новеньком графитовом карандаше.

— Оба факта ужасны. Пожалуйста, продолжай.

— Егоникогда не было рядом. И он причинил маме боль. Мы что, забыли, что он пытал тебя?

— Мы оба согласны, что он никогда не получит награду «отец года». Но он также причина, по которой твоя мама имела доступ к лучшим врачам страны, почему тебя приняли в Крессвелл в середине года, и почему он обеспечил тебе хорошую квартиру с надежной охраной…

— В которую ты вламывался несколько раз.

— Я не в счет, — отмечаю я, делая вид, что не замечаю, как вздымается ее грудь от тяжелого дыхания. — И он, вероятно, причина, по которой мой отец не попытался убить тебя раньше, и почему ты теперь одна из самых защищенных людей в этом городе.

Она сужает глаза.

— Откуда ты всё это знаешь?

— Потому что я встречался с ним.

У нее отвисает челюсть.

—Что? Когда?

— Сегодня утром, в восемь, в закусочной. Я пришел на случай, если тебе понадобится моральная поддержка — или помощь в том, чтобы его придушить. Каково же было мое удивление, когда тебя там не оказалось.

— Он… — Рейна отводит взгляд в пол. — Говорил правду?

— Я сам навел справки после встречи. Да.

Стул скрипит, когда я поднимаюсь на ноги и притягиваю ее в свои объятия — что было огромной ошибкой, черт возьми, потому что теперь ее тело вплотную прижато ко мне, и мой член слишком остро осознает, что я мог бы войти в нее за пять секунд.

— Я не прошу тебя прощать его или давать ему шанс. — Я сам не заслужил ни того, ни другого с ее стороны. — У человека с его постом много врагов, и второго шанса может просто не быть, если с ним что-то случится.

Она кладет голову мне на плечо, и мое сердце делает кульбит.

— Мама всегда настаивала, чтобы я дала ему шанс.

Я издаю одобрительный звук, когда она стонет и прислоняется лбом к моей груди.

— Это так глупо. — Она отстраняется, и я приподнимаю бровь. — Я ведь переехала в Нью-Йорк только для того, чтобы узнать всё об этом придурке.

— Хочешь верь, хочешь нет, но теперь ты можешь получать информацию из первых рук.

Она закатывает глаза.

— Знаю, но я на него злюсь.

— Вот и злись дальше. Одно другому не мешает. Держи его на расстоянии вытянутой руки, чтобы всегда можно было дотянуться. — Я пожимаю плечами. — К тому же, ты могла бы выжать из этой ситуации максимум пользы.

Она игриво бьет меня по руке.

— Мне не нужны его деньги.

— Я могу позволить себе возить нас в Париж каждый месяц, но было бы гораздо приятнее знать, что это за счет Шепарда.

Я не получил ни цента за всё то дерьмо, что делал для него. Хотя меня бесит, как мало он оставил в качестве наследства для Рейны. Признаю, львиная доля средств ушла на лечение её мамы, но он мог бы тайно пополнить счет, не нанеси это удара его финансам.

— Если бы Роланд был достойным человеком, я бы, возможно, рискнул своими драгоценными нервными клетками, чтобы проводить время в его компании.

Она поджимает губы.

— Ты бы хотел узнать Джеймса поближе, если бы он был твоим отцом?

Черт возьми, нет.

Я сам подставился.