Его выражение лица трудно прочитать, но очевидно, что он не согласен.

— Роланд и Дорн…

— Никаких «но». Без исключений, — я горжусь тем, что мой голос не дрожит. — Мама, возможно, закрывала глаза и прощала тебя каждый раз, когда ты причинял ей боль, но я — не моя мать.

— Нет, ты моя дочь.

— Только по крови.

— Со временем это изменится, — в его голосе звучит вызов, который не ускользает от меня. — Что-то еще?

Я сужаю глаза, лихорадочно пытаясь придумать что-нибудь еще.

— Тот… — я сглатываю. — Тот мужчина, которого я пырнула ножом.

— Место было зачищено еще до того, как Мэддокс сделал свой первый звонок, — он звучит увереннее, чем когда-либо за этот вечер.

О, слава богу . Я не сяду в тюрьму.

Я вскидываю подбородок, принимая его вызов.

— Я хочу извинений.

— Есть много вещей, о которых я жалею. Больше всего — о том, что оставил вас с матерью. Я прошу прощения…

— Не у меня. Я хочу, чтобы ты извинился перед мамой.

— Я делал это каждый день с тех пор, как ушел.

Из всего, что он сказал, это — единственное, чему я верю безоговорочно, потому что где-то глубоко внутри я знаю: он тоже ее любил.

Мэддокс делает шаг вперед, прижимаясь ко мне.

— Раз уж мы перешли к требованиям: мы с твоей дочерью вместе, и ты ничего не будешь с этим делать.

Джеймс превращается в комок нервов и снова тянется к пистолету.

— Ты не в том положении, чтобы предъявлять…

— Никакого вмешательства, — подчеркиваю я. — Ни в каком виде, иначе твой шанс на искупление аннулируется. — Мне решать, временные наши отношения или постоянные. С обоими.

Джеймс, не колеблясь, переводит взгляд на Мэддокса. Его лицо бесстрастно, но яд, сочащийся из его слов, не спутать ни с чем.

— Только обидь ее, и я всажу тебе в череп пулю.

Мэддокс откидывается на кухонную столешницу, до того как я успеваю огрызнуться, и выглядит таким расслабленным, будто мы ведем дружескую беседу.

— С таким успехом, я полагаю, она доберется до тебя первой, если я только подумаю о том, чтобы причинить ей боль.

Их гляделки действуют мне на нервы, потому что я знаю, насколько фальшиво небрежное поведение Мэддокса. У меня возникает соблазн встать между ними, чтобы разрубить напряжение пополам. Джеймс, должно быть, понимает это, потому что принимает такую же расслабленную позу, как у Мэддокса, и делает шаг назад.

— Завтрак в среду, — приказывает Джеймс тем же тоном, каким говорил со мной, когда мама жаловалась, что я отлыниваю от домашних дел. — Я бы хотел, чтобы мы пообщались.

Я качаю головой.

— Я к этому не готова.

Отец Мэддокса пытался убить меня, а я только что узнала, что мой собственный отец инсценировал свою смерть. Мне потребуется время, чтобы всё это переварить. Может, стоит обсудить это с психотерапевтом или до беспамятства напиться с Кими и Николь.

— Готовность — это не состояние души. Это выбор.

Я едва не закатываю глаза. Они с мамой всегда обожали его афоризмы.

— Значит, можешь подождать, пока я сделаю этот выбор.

Не знаю, с какого момента разговора он решил, что может начать командовать мной, но он просчитался. Если судить по напряженному выражению его лица, он не привык к тому, что кто-то другой берет инициативу на себя.

Он протягивает руку.

— Перемирие?

Я колеблюсь, прежде чем пожать ее.

— Пока что.Ради мамы.

— В среду в восемь я буду в закусочной «Harper’s Diner», если передумаешь. — Кивнув, я забираю его визитку. — Звони, если что-то понадобится. Я имею в виду абсолютно всё.

Не буду.

— Ладно.

Мои костяшки белеют от того, как сильно я сжимаю визитку, глядя, как он выходит за входную дверь. Тишина, воцарившаяся после того, как дверь закрылась, сводит с ума.

— Ты и правда дочь своего отца.

Я резко поворачиваюсь к Мэддоксу, он всё еще прислоняется к стойке и ухмыляется, заставляя меня забыть о нарастающей тревоге.

— Яничем не похожа на своего отца, — цежу я сквозь зубы.

— Как скажешь.

Глава 36

Мэддокс

К тому времени, как я заканчиваю проверять задания, смываю краску с рук, заезжаю на один из своих объектов и навещаю Рейну, я уже опаздываю на встречу с Роландом. Этот факт подтверждается его сообщением, пришедшим ровно в 7:31, в котором он указывает, что меня там нет.

Моя естественная реакция — начать ехать медленнее допустимой скорости.

Два человека, давшие мне жизнь, решили собрать экстренное семейное совещание. Полагаю, это результат вчерашних откровений между Рейной и тренировавшим меня человеком.

Хотя в этот вечер я предпочел бы быть рядом с Рейной, пластырь нужно сорвать, и я планирую сделать это, пока рана еще не затянулась.