Мать ахает, а Роланд с грохотом опускает руку на стол. Довольно приятно видеть, как пульсирует вена у него на лбу. Старость, надо сказать, ему не к лицу.

— Не знаю, какой краски ты нанюхался, сынок, но через месяц ты женишься на этой девушке. Если вздумаешь передумать, нашейсделке конец. — Сухожилия на его шее вздуваются.

— Кто-нибудь может объяснить, что происходит? — настаивает Спенсер, переводя взгляд с одного на другого.

— Завтра, — обещаю я, перед тем как ответить Роланду. — Тогда считай это пересмотром наших договоренностей. Свадьбы не будет, и мною больше никто не будет помыкать. Кроме того, Спенсер сам выберет, насколько глубоко он хочет быть вовлечен в дела твои и Ордена.

Роланд указывает на меня ножом для стейка.

— Ты глубоко заблуждаешься, если на секунду решил, что имеешь хоть какую-то власть над тем, что происходит в моем доме.

— Я никогда не претендовал на власть. Однако будет крайне досадно, если аколиты узнают, что эта помолвка с самого начала была фарсом, срежиссированным их высокочтимым святым.

Черт, как же трудно не улыбнуться.

— Ты мне угрожаешь?

Я улыбаюсь, потому что, черт возьми, до чего же это приятно.

— Тебе не нужно делать ничего, что тебе не по душе, — говорю я Спенсеру. — Роланд уважает твое решение.

— Он мой сын и будет делать то, что я скажу, — голос Роланда звучит тихо и смертельно опасно.

Может, я бы и испугался, если бы не был единственным убийцей в нашей семье.

— У меня есть достоверная информация, что было предпринято две попытки покушения на женщину, находящуюся под защитой великого магистра. — Я убил первого, кто причинил вред Рейне. С сегодняшнего дня я убью любого другого, кто попытается снова. — Думаю, Шепард говорил с тобой только о вчерашнем случае. Было бы позором, если бы он узнал, что один из клиентов Уилсона Шоу предпринял еще одну попытку покушения на её жизнь.

— Второго заказа не было, — бросает он, сверля меня взглядом.

Я наклоняю голову на бок.

— Не было? Я сам видел, как это произошло.

Человек, напавший на Рейну в доме Пэдди, был не более чем головорезом, выполняющим грязную работу своего босса. Чистая случайность, что я выяснил: этот самый босс — клиент Уилсона Шоу.

— На твоем месте я бы не стал надеяться, что великий магистр легко проигнорирует такое нарушение. Один раз — это плохо. Дважды? — я качаю головой, присвистывая.

— Он никогда не поверит твоему голословному заявлению. — Вена у него на лбу, кажется, вот-вот лопнет. Будем надеяться, что так и случится.

— Кому он поверит? Своему любимому солдату —и будущему зятю — или человеку, которого уже однажды поймали?

Лицо Роланда вытягивается.

Шах и мат, сука.

Деревянный стул скрежещет по ковру, когда я встаю, жестом предлагая Спенсеру сделать то же самое.

— Сядь, — приказывает Роланд.

Спенсер переводит взгляд с Отца на меня, в его глазах читается нерешительность. Я больше не буду делать выбор за него. Если он хочет остаться, я не стану его винить. Со временем он узнает правду, и, может, тогда решит, что хочет отдалиться от фамилии Шоу.

Я подношу свой отвратительный напиток к губам и выпиваю остатки.

— Наслаждайся остатком трапезы,Отец .

— Сядь. На место, — чеканит он.

Я разворачиваюсь и вальсирую к выходу, слыша, как он поднимается со своего места.

Спенсер остается там, где сидел.

— Я с тобой разговариваю.

— Передавай привет Дорнмонтам. О, и передай Дэниелу, что мой голос — за него, — бросаю я через плечо.

Моя фамилия по-прежнему Шоу, но я больше не часть этого дома.

Глава 37

Мэддокс

— Веди себя естественно и притворись, что меня здесь нет, — ворчит Рейна.

— У меня никогда раньше не получалось игнорировать твое присутствие. И сейчас не получится, любовь моя. — Я одариваю ее строгим взглядом, так как она всё утро уклоняется от моих вопросов. — Ну и как прошел завтрак с лидером тайного общества? Жизнь изменилась? Впечатлило? Вдохновило?

В среду она проигнорировала Шепарда, но, к моему удивлению, согласилась встретиться с ним парой дней позже, как только он подтвердил, что моя помолвка расторгнута без каких-либо последствий.

На этой неделе мы с Рейной почти не виделись — что полная чушь, учитывая, что единственная угроза, с которой мы теперь сталкиваемся, — это жалоба в отдел кадров и маловероятная потеря стипендии, которую Шепард учредил специально для нее год назад.

До открытия выставки осталась всего неделя, и я схожу с ума, пытаясь всё закончить, включая картину для благотворительного гала-вечера Тео. Помогает только то, что я наконец-то вошел в нужное состояние, чтобы четко видеть, в каком направлении двигаться с каждой работой.