В детстве я так сильно хотела, чтобы он был рядом. Теперь мне кажется, что я искала скорее образ отца, чем реального человека. Казалось, идя по его следам, я обрету то, чего была лишена.

— Я всегда присматривал за тобой и матерью. Мне хотелось бы сделать больше, но всё, что я делал, я делал ради вашей безопасности. Мора это понимала, — продолжает он всё тот же заезженный монолог.

—Безопасность — это не всё. Для меня ее было мало, как и для мамы. — В доме, где я выросла, всегда чего-то не хватало. По правде говоря, думаю, это была та часть мамы, которую отец забрал с собой. — «Ради безопасности» — это оправдание, чтобы чувствовать себя лучше по ночам, когда лежишь без сна и думаешь о том, как бросил свою семью.

— Рейна…

— Нет, я еще не закончила. — Я быстро стираю слезы с лица. — Ты знаешь, сколько раз я умоляла маму попросить тебя приехать еще раз? Сколько раз я плакала, гадая, не потому ли это, что у тебя другая семья, или ты стыдишься меня? Или что ты умер, а мы не знали? Или что ты меня ненавидишь? Я держала маму за руку, смотрела в ее угасающие глаза иобещала , что всё будет хорошо, потому что ты ждешь ее. Я никогда не хотела быть лгуньей, но ты заставил меня ею стать.

Я судорожно вдыхаю, замечая, что глаза отца заблестели от слез. Мэддокс подкрадывается ближе, давая знать о своем присутствии: он касается пальцами моего предплечья, а затем опускает руку.

— Позволь мне всё исправить. — В его взгляде проскальзывает едва уловимая нотка отчаяния, не соответствующая ровному голосу.

— Ты умер. Два года назад.

— Рейна. — Его самообладание трещит, обнажая что-то болезненное.

Я скрещиваю руки на груди, обнимая себя.

— Мертвец ничем не может мне помочь.

—Рейна,пожалуйста .

—Нет .

— Я всегда был рядом, Рейна. Даже если ты никогда меня не видела, я был с тобой на каждом шагу. — Кажется, его сердце разбивается прямо передо мной, и, может быть, я монстр, раз чувствую удовлетворение от того, что он способен страдать так же, как я. — Я сидел на заднем ряду актового зала, когда ты играла дерево во втором классе. Ты тогда так сильно расчихалась, что разозлила Джастина, в которого была влюблена, во время его сольного выступления. Я был там, когда ты получила грант на съемки фильма имени Челси Кеннеди, и позже, когда заняла третье место на кинофестивале Эйвери.

— Что? — шепчу я.

— Я оплачивал все твои курсы киноискусства. Делал пожертвования школе, чтобы они могли расширить художественный факультет. Я добился, чтобы миссис Нортон уволилась досрочно после того, как она заставила тебя плакать на уроке. Я позаботился о том, чтобы для тебя открылась вакансия в музее рядом с твоим старым домом. Проверял каждого из твоих парней перед твоими первыми свиданиями с ними. Уволил двух твоих психотерапевтов, чтобы ты могла наблюдаться у кого-то получше. Просил маму водить тебя в художественные галереи, потому что сам не мог.

Он… Слезы свободно текут по моему лицу. Всё это время я думала, что существую для него лишь несколько дней в году и что эти часы были для него обузой. Но он был рядом, любя меня издалека.

— Согласен, этого было недостаточно, — он делает шаг ближе. — Позволь мне загладить вину перед тобой и твоей матерью. Это то, чего она хотела бы. Мы в долгу перед ней. Я обещаю, что с этого момента ты под моей защитой. Роланд к тебе даже не приблизится.

Мои ногти впиваются в ладони, оставляя полумесяцы, пока я пытаюсь взять свои эмоции под контроль. Я не могу переварить годы равнодушия прямо сейчас. То, что он всё это делал, не отменяет факта, что он мог хотя бы изредка написать или позвонить, чтобы узнать, как прошел мой день.

Или не инсценировать свою чертову смерть.

На секунду мне хочется подбежать к отцу и расплакаться у него на плечах, как я никогда не могла сделать в детстве. Всё, чего я хотела — это чтобы он был рядом. Узнать, что он всё время был где-то в тени? Понять, что, может быть, он любил меня по-своему? Это разбивает вдребезги всё, что, как мне казалось, я знала.

— Почему ты не сказал? Почему позволил мне думать, что я тебе безразлична? — спрашиваю я сквозь слезы.

Его кадык дергается.

— Мы думали, так будет лучше. Я слишком поздно понял, насколько мы ошибались.

Мы .

Мама тоже не хотела, чтобы я знала? Я прижимаю ладонь ко рту, чтобы сдержать рыдания.

Слишком много произошло за последние два дня — да и за последние нескольколет . Мэддокс, Джеймс и даже мама водили меня за нос.

Сегодня всё изменится.

Дорога к прощению длинна. Если он действительно имеет это в виду — если всё, что он говорит, правда, то пусть докажет.

— Если ты или кто-то из Ордена хоть волос тронет с головы Мэддокса или его брата, ты для меня умрешь. Вторых шансов не будет. — Моя безопасность ничего не значит, если я выживу одна. — И не думай, что я не узнаю.

Он кивает.

— Понял.

— Это значит, что не будет никаких последствий, если Мэддокс разорвет помолвку, — уточняю я.