Отхожу от фонарного столба и, порывшись в сумке, достаю телефон, чтобы уведомить клиента о своем приходе. Я смотрю по сторонам, и покалывание от невидимых взглядов пробегает по затылку.

Комок в горле становится больше. Проверяю, на месте ли складной нож-бабочка в кармане юбки, а затем сверяю адрес по электронной почте.

Адрес верный.

Я прищуриваюсь, вглядываясь в темноту, чтобы разобрать вывеску над дверью.

Здание тоже правильное.

Я качаю головой. События прошлой ночи делают меня излишне подозрительной. Отбросив нервозность, я делаю глубокий вдох, надеваю деловую маску и пробую повернуть ручку. Дверь легко поддается. Меня встречает тишина, но, может, остальные тоже опаздывают? Иногда люди приезжают группами, чтобы не беспокоиться о парковке. Хотя, если студия не заперта, вероятно, кто-то уже здесь.

Бросив последний взгляд на улицу, я медленно поднимаюсь по лестнице. Мои шаги гулко отдаются на старых деревянных ступенях, оповещая о моем появлении всех в здании.

— Алло? — зову я, но в ответ тишина. — Здесь есть кто-нибудь?

Похоже на начало плохого фильма ужасов.

Я окликаю снова, как только поднимаюсь на третий этаж, где будет проходить запись рекламы. Никакого ответа.

Это студия с открытой планировкой: не самая большая из тех, где я бывала, но и далеко не самая маленькая. У одной стены стоит синий фон, перед ним — деревянный стул, а в углу — растения и офисный реквизит.

Ни окон, ни лунного света, только яркий блеск студийных ламп. Если бы кто-то спросил моего совета, я бы сказала, что лучше снимать в настоящем офисном здании. При естественном освещении этот парень выглядел бы более располагающе, но мне не платят за мнение.

Креативный директор решил, что съемка будет проходить в студии, значит, так тому и быть. Но в свое портфолио эти кадры я вряд ли добавлю.

Я оставляю снаряжение у задней стены и кричу громче. Может, тот, кто открыл дверь, вышел и забыл как следует ее закрыть.

С досадой опускаюсь на ближайший стул и отправляю письмо организатору, а после неохотно берусь за подготовку. Дольше задерживаются — дольше мне здесь торчать. Если бы не приближался срок оплаты аренды, я бы всё отменила, даже рискуя подпортить репутацию, потому что сейчас я не могу справиться со всем этим.

Спустя двадцать минут я подумываю о том, чтобы всё бросить. Мы должны были начать полчаса назад. Готова поставить последний доллар, что «талант» — это избалованный богатый ребенок, которому всё сходит с рук, даже если он заставляет всех ждать. Директор мог бы хотя бы проявить вежливость и отправить сообщение.

Я бросаю телефон на сумку, поднимаюсь и иду осматривать другие комнаты. На втором этаже пара офисов и студийных помещений, еще одно — на третьем.

Все пустые.

А электронного письма всё нет.

Это место меня пугает.

Ладно, я ухожу.

Потребуют залог назад — что ж, перетерплю финансовые потери. Я не собираюсь ждать здесь всю ночь. Куда лучше быть в объятиях Мэддокса, в постели, прячась от остального мира.

Проведя рукой по лицу, я вздыхаю и направляюсь к выходу. Чья-то рука намертво вцепляется мне в предплечье. Мир идет кругом, а воздух с силой вышибает из легких, когда я со стуком ударяюсь спиной о пол.

Кровь отливает от лица, как только взгляд фокусируется на нависшем надо мной человеке — в черном, в балаклаве, с охотничьим ножом в руке. Пронзительный крик вырывается из моего горла. Я судорожно пытаюсь отползти назад.

В следующую секунду он уже сверху, оседлав меня. Животный ужас пронзает меня, я пытаюсь закричать снова, но мертвой хваткой в горло впиваются пальцы, и череп тут же пронзает огненная боль.

Я вкладываю все силы, чтобы сбросить его. Бесполезно. Он слишком силен, а перед глазами начинают прыгать черные точки. Я шарю в кармане в поисках ножа, тщетно пытаясь ухватиться поудобнее.

— Заткнись, мать твою, — рычит он, ведя лезвием по моей щеке. — Ты…

Мой разум отключается. Паника заставляет конечности двигаться, инстинкт берет верх. Маленькое лезвие прорезает кожу и сухожилия, пока не уходит по самую рукоять ему под мышку. Нечленораздельный вопль вырывается из его горла. Или, может быть, из моего.

Кровь фонтаном бьет из раны в верхней части его предплечья. Теплая жидкость льется мне на грудь, брызги алого разлетаются по шее и лицу, просачиваясь сквозь щель между губ, и я чувствую вкус меди.

Мои глаза расширяются от ужаса. Кровь стынет в жилах, из горла вырывается крик. Я вскидываю руки, чтобы оттолкнуть его. Он едва покачнулся, вырывая нож прямо из своей кожи. Затем он обрушивается на меня, придавливая своим весом к полу.

Он всё еще пытается подавить мое сопротивление, удерживая меня руками за плечо и грудь. Весь в крови, льющейся на меня. Что-то блестит в углу глаза, и я выбрасываю руку, чтобы схватить нож. Но он оказывается быстрее.