Я не могу подобрать слова, чтобы описать, что сейчас чувствую; знаю только, что мне очень больно. Кожа горит. Я хочу вспомнить, каково это — просыпаться и не жалеть о том, что проснулась.

— Пожалуйста, — хриплю я.

Пожалуйста, не лги мне.

Пожалуйста, не разбивай мне сердце снова.

Пожалуйста, не оставляй меня.

— Если я недостаточно ясно выразился: единственный, кто недостаточно хорош, — этоя. Я недостоин даже крохи того, что ты можешь мне предложить, но я эгоистичный человек, который не хочет делить тебя ни с кем другим. Потому что я — это я, а ты — это ты, и я никогда не буду достоин. Я даже не знал, что кто-то может увидеть настоящего меня и всё равно захотеть быть со мной.

Я крепко зажмуриваюсь. Нет такой реальности, в которой не хватало бы именно меня. Я всей душой хочу, чтобы то, что он говорит, было правдой, потому что ни в одной из предначертанных мне жизней никто больше не скажет подобных слов.

— Так что останься, Рейна, — умоляет Мэддокс. — Мне нужно, чтобы ты осталась, потому что с тех пор, как ты ушла, всё вокруг кажется неправильным.

Слезы выжигают дорожки на моих щеках и капают на его руки. Я не должна быть с ним в одной комнате, но это единственное место на земле, где я чувствую себя на своем месте. Здесь, с ним, вселенная может сгореть дотла, а он будет держать меня в объятиях, пока всё вокруг рушится.

Острые края моего горя тупеют, когда он рядом. Оно всё еще здесь, ждет, чтобы порезать меня, если я подойду слишком близко. Но жизнь — не избавление от этого чувства. Это попытка сгладить острые углы настолько, чтобы научиться с ними жить. Я всегда это знала, но только с появлением Мэддокса поверила, что такое счастье возможно и для меня.

— Ты меняубиваешь , Рейна. А я ради тебя убивал. Я буду тьмой, буду чертовыми тенями для твоего света, любовь моя. Наши разбитые части подходят друг другу, — его голос звучит хриплым шепотом прямо у моих губ. — Так что не уходи. Я обещаю тебе вечность.

Я качаю головой. Я хочу чего-то настоящего, а не просто мимолетного мгновения.

—Пожалуйста , — шепчет он, притягивая меня ближе.

Глаза цвета мха встречаются с моими. Они видят сквозь трещины и рваные осколки моей души, проникая в волокна, из которых я соткана.Он видит меня настоящую.

Наши губы соприкасаются, когда я сглатываю.

— Но твой брат.

Мэддокс убирает влажные от слез волосы за мои уши. Нахмурившись, он на мгновение отводит взгляд в сторону и тут же снова переводит его на меня.

— Он может принимать решения сам. Пришло время мне принять свое.

— Но… видео? — Орден следит за Спенсером. Мы не можем игнорировать все риски. — Они его сломают. Я не могу позволить тебе сделать это ради меня. Мы все жертвы обстоятельств, и я не стою тех последствий.

— Я не прошу твоего разрешения. Я больше не могу мучить себя, если это та жизнь, которой он хочет. Спенсер не мог повзрослеть, потому что я постоянно вмешивался. Ему никогда не давали выбора, как и мне. Я разорву помолвку на неделе, — он целует мою влажную из-за слез щеку. — Если уж мне и суждено жить по чьей-то прихоти, я предпочту, чтобы это была твоя.

— И что случится, когда завтра мы выйдем за эту дверь? — я указываю на вход. Я отказываюсь снова переживать то, через что он заставил меня пройти.

— Мы сделаем так, чтобы у нас получилось. — Его тон уверенный.

Качая головой, я высвобождаюсь из его объятий, чувствуя, как нарастает гнев. Это те самые слова, которые я хотела услышать три недели назад, когда постучала в его дверь. Вместо этого он решил разорвать меня на куски.

— Почему ты не мог сказать мне всё сразу, вместо того чтобы заставлять думать, что проблема во мне?

На его лице отражается боль.

— Я думал, тебе будет проще возненавидеть меня и держаться подальше, чем нам обоим бороться с притяжением. Я бы в мгновение ока взял свои слова назад, если бы мог.

Я чувствую его вину в пространстве между нами, где мы не касаемся друг друга. Но одной вины недостаточно. Мне слишком часто причиняли боль и он, и другие близкие мне люди.

— Я не могу быть уверена, что ты снова не выкинешь то же самое.

Вена на его лбу вздувается, взгляд становится жестким, словно он хочет, чтобы я знала: всё, что он скажет дальше — правда.

— Тогда у меня есть целая жизнь, чтобы доказать тебе это.

Если спрошу себя, буду ли я жалеть, если прямо сейчас выйду за эту дверь, ответ будет «да». Не уверена, заслуживает ли он второго шанса, но я хочу получить свой шанс на счастье. Или хотя бы его подобие.

Я качаю головой, не зная, что делать. Он принимает это за отказ.

— Этого ты хочешь? Видеть меня на коленях,умоляющим? — Мэддокс опускается на пол, вставая на колени между моих разведенных ног. — Потому что я проползу по стеклу, если хочешь. Я буду вставать на колени каждое утро и вечер, если это значит, что ты снова на меня посмотришь.