Он кладет ладони на мои бедра и проводит руками по каждому изгибу тела, с такой мукой, словно только я могу прекратить его терзания, и он не выживет, если я его отпущу.

В горле застревает рыдание.

— Я не могу полагаться на твои слова, Мэддокс. Раньше они мне уже лгали.

— Я сделаю всё что угодно. Только скажи, и это будет твоим. Я вырву свое сердце прямо из груди, если ты этого хочешь. Убью собственного отца, если это поможет тебе спать спокойнее. Что угодно, абсолютно всё. — Он опускается ниже, глядя на меня с полным отчаянием. — Пожалуйста, Рейна. Дай мне еще один шанс.

Я отвожу взгляд и вытираю слезы рукавом.

— Я не хочу снова выглядеть дурой.

— Не будешь. Обещаю.

Я делаю судорожный вдох и сцепляю руки в замок. Стоит ли шанс с Мэддоксом риска всего, о чем он рассказал? Сама мысль о потенциальных опасностях заставляет меня гореть, хотя не должна. А жизнь его брата? А жизнь Мэддокса? Мы будем играть с огнем.

Сказать ему «да» — это не клятва о том, что мы будем связаны вечно. Это может быть «посмотрим, что будет». Испытательный срок. Если риски станут серьезными, я смогу уйти.

Если он сделает что угодно — и я имею в виду абсолютно что угодно, — что заставит меня усомниться, я уйду.

Взглянув на него снова, я шепчу:

— Больше никаких секретов.

— Никаких, — обещает он.

— Больше никакой лжи.

— Никогда.

Глубоко вздохнув, я хрипло произношу:

— Пожалуйста, не разбивай мне сердце снова.

— Я скорее умру, чем сделаю это.

— Хорошо, — шепчу я. — Пока я остаюсь. Но я не могу… я больше не могу слепо тебе верить. Это временно, пока я не решу, что всё навсегда — пока не смогу поверить, что ты действительно имеешь в виду то, что говоришь, и что я для тебя не просто очередная игрушка.

Он кивает и, обхватив мою шею рукой, притягивает к себе, встречая мои губы на полпути.

— Клянусь, ты не пожалеешь.

Когда он прижимается губами к моим, я позволяю ему, потому что хочу этого так же сильно, как и он. Я больше не хочу быть одна, и если поцелуй с ним — мой единственный шанс почувствовать, что всё в порядке, я им воспользуюсь.

Наши губы двигаются в такт, впитывая каждую каплю отчаяния там, где соприкасаются тела. Я таю в его объятиях, безмолвно моля о большем.

Поглоти меня целиком, чтобы я забыла собственное имя и боль, длившуюся всю жизнь .

Он сжимает мои ноги, разминая кожу сквозь одежду, будто это помогает ему удерживаться в реальности. Но он не понимает намека.

Мои пальцы обвиваются вокруг его запястья, чтобы поднять его руку под мою юбку.

Он отстраняется, переводя взгляд с одного моего глаза на другой.

— Ты уверена?

— Пожалуйста, — я подаюсь бедрами вперед, навстречу его руке.

Между его бровей залегает складка. Я слишком уязвима, чтобы вынести сейчас хоть какой-то отказ.

— Мэддокс, — мой голос дрожит. — Подари мне удовольствие.

Его хмурый взгляд смягчается.

— Всегда, — обещает он.

Он перехватывает меня в поцелуе, и мы двигаемся вместе, словно были созданы для этого. Я приподнимаю бедра, чтобы он мог легко стянуть с моих ног шерстяные чулки. Вслед за ними летит юбка. Его губы не покидают моих, пока он не стаскивает через голову мой свитер и блузку.

Я запускаю пальцы в его волосы и углубляю поцелуй, смакуя его вкус. Никто и никогда не заставлял меня чувствовать себя настолько хорошо или настолько свободной. Больно признавать, как сильно я скучала по нему все эти недели. Даже обычный разговор с ним делает мир менее тусклым. Но в последнее время всё снова окрасилось в разные оттенки серого. Так жить нельзя.

Мэддокс хватает меня за бедра, притягивая к краю дивана. Я качаю головой, когда он начинает опускаться к вершине моих бедер.

— Нет, — выдыхаю я, придерживая его голову на месте. — Я просто… — я давлюсь словами, — мне нужно чувствовать тебя.

Он ругается себе под нос. Одним быстрым движением он берет меня на руки и несет к кровати. Наши взгляды встречаются, и от интенсивности его глаз у меня наворачиваются слезы. Они полны сотни разных клятв, нарушение которых меня убьет.

Кровать скрипит, когда он медленно опускает меня вниз. Одеяло поглощает меня в свои прохладные объятия. Не отводя от меня взгляда, он медленно проводит кругами по клитору, заставляя меня беззвучно стонать и тянуться за его пальцами. Разряд удовольствия пронзает позвоночник, когда он погружает их в меня, заставляя видеть звезды. Его имя слетает с моих губ, и я завороженно наблюдаю, как он вздрагивает, услышав эти два слога.

Влага покрывает внутреннюю сторону моих бедер, пока он входит в меня пальцами, превращая в стонущий комок нервов. Мурашки бегут по коже от животного наслаждения. Я выгибаюсь дугой, отрываясь от кровати, и впиваюсь ногтями в его руки, умоляя продолжать.