Беспокойство усиливается, когда я подбегаю к двери и обнаруживаю, что она не заперта. В смысле, Лоуренс не кажется мне особенно компетентным человеком, так что я не удивлюсь, вдруг он просто забыл ее закрыть.

Если только он не оставил ее открытой, чтобы впустить других.

Нет, этому может быть разумное объяснение. Лоуренс — полицейский. Он может вести расследование.

Так поздно ночью.

В дерьмовом костюме.

Без подкрепления.

В общем, мне стоит пойти за ним, просто чтобы убедиться.

К тому же мне не привыкать к передрягам. Опасно? Да. Но мне уже глубоко плевать. Я зашла в такое количество тупиков, что не счесть. Двое мужчин, у которых есть хоть какая-то информация об отце, удобно скрывают ее от меня, и я так устала от того, что все держат меня в неведении.

Если все закончится наручниками на моих запястьях или смертью в канаве, то пусть это станет последним разочарованием моего отца. Его жизнь навсегда останется тайной, потому что, если из этого ничего не выйдет, я сдаюсь. Я приехала сюда, чтобы узнать правду о нем, а не сохнуть по своему профессору-серийному убийце.

Глубоко вздохнув, я включаю фонарик на телефоне и проскальзываю в здание, пытаясь повторить путь Лоуренса… что оказывается удивительно легко, так как все двери закрыты, кроме тех, в которые, как я могу предположить, он зашел.

Я продолжаю сворачивать в разные коридоры, ступая на цыпочках на случай, если кто-то окажется достаточно близко, чтобы услышать меня. Находиться там, где мне быть не положено, — захватывающе. Словно окунуться на темную сторону, не зная, потянет ли тебя что-то на дно.

Я замираю на пороге одного из кабинетов. Это что… Что за дешевое детективное шоу? Почему за книжным шкафом скрытый вход?

Я подхожу ближе, и затхлый воздух наполняет легкие. Я поднимаю телефон, чтобы посветить на проход, ведущий к извилистой, неровной лестнице, уходящей под землю. Стены сложены из камня и раствора. Должно быть, их построили сотни лет назад.

Чувствую себя героиней второсортного романа о Нэнси Дрю.

Лоуренс точно издевается надо мной. Он же должен знать, что я иду следом, правда? И почему в тайной смертоносной организации состоит такой человек, как он? Лоуренс — парень, подсунувший мне фотографии с мест преступлений, связанных, возможно, с тем самым опасным обществом?

Если вопрос в том, достаточно ли я глупа, чтобы рискнуть своей безопасностью и пойти внутрь, то ответ — да. Я, по сути, достаточно тупа, чтобы следовать за продажным копом в загадочный, тайный, древний туннель, который может вести в секс-подземелье, а может и нет.

Я словно слышу, как мама переворачивается в гробу, пока делаю глубокий вдох и шагаю навстречу потенциальному БДСМ-клубу. Ступени из песчаника хрустят под моими ботинками, и этот звук эхом разносится по туннелю, наводя на меня ужас.

Сделав глубокий вдох, я спускаюсь по лестнице, вздрагивая от резкого падения температуры. Чем ниже я спускаюсь, тем холоднее становится. Полагаю, единственный плюс в том, что я могу умереть от гипотермии прежде, чем меня убьют.

Когда я достигаю нижнего уровня, то попадаю в свой собственный фильм ужасов. Паутина и разбитые бра украшают сводчатые каменные стены.

Любопытство берет верх, и я осматриваю ящики, расставленные вдоль туннеля. Приподнимаю крышку одного из них настолько, чтобы заглянуть внутрь. Там полно книг и других вещей: таблички, вазы, медали и всякая всячина. Я не могу рассмотреть их как следует, не наделав шума и не выдав себя всем, кто находится поблизости.

Колени хрустят, когда я опускаюсь на пол, чтобы открыть большой деревянный сундук. Хватаюсь за висячий замок, мысленно скрестив пальцы, чтобы он открылся от легкого нажатия. Не тут-то было.

Я уже собираюсь уходить, как вдруг мое внимание привлекает эмблема на замке.

Соты .

Сердце колотится в два раза быстрее. Оттуда, откуда я пришла, по туннелю доносится отдаленный звук тяжелых шагов. Паника сжимает грудь тисками. Я гашу фонарик на телефоне, падаю на грязный пол и втискиваюсь под кушетку со сломанной ножкой, подтягивая конечности к телу, чтобы стать как можно меньше.

— Нет, — произносит низкий голос.

От этого единственного слога каждая клеточка моего тела начинает сходить с ума. Я заставляю зрение адаптироваться к темноте, отчаянно ища место получше, чтобы спрятаться, и замечаю белую ткань, лежащую на кушетке рядом со мной.

Шаги становятся громче, мужчина продолжает говорить приглушенным тоном. Я дергаю ткань на себя, закрывая часть мебели и все свое тело. Сворачиваюсь в клубок как можно плотнее, вжимаясь в пыльную материю. Никогда еще я не чувствовала себя настолько уязвимой.

Пульс оглушительно стучит в ушах. Что, если я была права и тайное общество действительно существует? Уверена, что жертвы Мэддокса были убиты именно из-за него. Что, если следующей убьют меня, потому что я узнала правду? Или они будут пытать? Что, если они убили моего отца?