Что, если мне суждено повторить судьбу матери: влюбиться в мужчину, никогда не ставящего меня на первое место? Я не хочу жизни, в которой буду постоянно ждать возвращения своего суженого домой, оставаясь на обочине и наблюдая, как он живет без меня.

Если он хочет, чтобы у нас всё получилось, пусть докажет серьёзность своих намерений на деле, а не на словах. И что прочность наших отношений не будет зависеть от того, смотрит ли кто-то со стороны.

Мой взгляд падает на ноутбук, лежащий на краю прикроватной тумбочки. Мне нужно смонтировать видеоролики для рекламы канцелярии, да и материалов для чтения вместе с заданиями накопилось немало — все то, чем медсестра Кими запретила мне заниматься.

Она не сможет разозлиться, если ничего не узнает.

Я взбиваю подушки за спиной и кладу ноутбук на одеяло, зажмурившись, когда на меня уставляется экран загрузки. Мне очень не хочется тратиться на новый. Он наконец включается, и я возвращаюсь к базе юридических дел, которую медленно изучаю последние несколько недель. Поиск связи между эмблемой, Мэддоксом и Крессвеллом — последнее, чем мне сейчас стоит заниматься, особенно когда я должна отдыхать или хотя бы учиться.

Но вместо программы для монтажа я открываю свои недавние поисковые запросы в Westlaw со всеми настроенными фильтрами и перехожу на одиннадцатую страницу результатов. Я рассудила, что раз Крессвелл кажется общим знаменателем во всех моих расследованиях, то это неплохое место для старта. Так было до тех пор, пока не высветились тысячи и тысячи дел.

Моя блестящая идея заключалась в том, чтобы сузить поиск только до уголовных дел за последние десять лет. Их все еще несколько сотен, но это куда более подъемно, чем первоначальная цифра.

Я кликаю по делу, которое пыталась читать вчера перед сном, чтобы продолжить с того места, где остановилась. Я бегло просматриваю юридическую муть, надеясь зацепиться за детали, которые могли бы куда-то меня привести.

Как и предыдущие десять страниц, это оказалась пустая трата времени.

В следующем деле Крессвелл упоминался лишь потому, что эксперт-свидетель учился там.

В деле за ним описывалась драка, вспыхнувшая в кампусе.

В еще одном подсудимый отправился в спортзал Крессвелла — я даже не знала, что он у нас есть — сразу после убийства человека.

Одно за другим, погоня за призраками продолжается. Я делаю перерыв на перекус, а потом открываю следующее дело. Не понимаю, как юристы выдерживают такую работу. Это просто убивает. Мне скучно до безумия.

Я устраиваюсь поудобнее, зарываясь в одеяла, пока практически не оказываюсь на спине. Мои брови взлетают вверх, когда я понимаю, что читаю дело о серийном убийце девятилетней давности. Оно заставляет меня снова сесть прямо.

Семь жертв. Все истерзаны, расчленены и найдены в разных частях города.

ДНК Корбина Митчелла Льюиса обнаружили на клочке ткани, оставшемся на одной из жертв, а в день исчезновения другой жертвы его видели неподалеку от того же места. Но, по данным полиции, у погибших, похоже, не было ничего общего, кроме способа членовредительства.

Он не признал себя виновным и в качестве защиты ссылался на невменяемость.

Когда полиция впервые взяла Льюиса под стражу, он упорно утверждал, что его подставили люди-пчелы.

Я хмурю лоб, перечитывая эту строчку. В кавычках приводится цитата: «Подсудимый утверждал, что убийства совершили те, кого он на тот момент назвал "людьми-пчелами". Позже он заявил, что его подставили "люди, которые держат пчел". Льюис проявил агрессию по отношению к полицейским, когда те отвергли его заявление».

Пчеловоды .

Я прокручиваю дело вниз, пока не нахожу упоминание о Крессвелле.

«Давая показания на суде, Льюис повторил мысли, высказанные полиции в ходе расследования. Он отказался отвечать на заданные вопросы и заявил, что упомянутые ранее "люди-пчелы" подставили его, чтобы мэра смогли избрать на должность. Когда я спросил, кто они такие, он заявил, что это тайная группа людей, живущих под Крессвеллом».

Я перечитываю этот абзац несколько раз, пока за глазом не возникает колющая боль. В судебном решении так и не уточняется, кто или что такое Крессвелл, но, возможно, у меня сотрясение или я драматизирую, но он определенно имеет в виду университет.

Все части тел нашли в Нью-Йорке. И это дело слушалось в Нью-Йорке.

В самом престижном университете Нью-Йорка когда-то существовало общество пчеловодов, в которое вступали даже политики.

На счету серийного убийцы Мэддокса Шоу, профессора и выпускника Университета Крессвелл, серия убийств, где все жертвы так или иначе связаны с этим учебным заведением.

Каждый элемент пазла складывается в одну и ту же картину.

Неужели я серьезно готова поверить, что эмблема в виде пчелиных сот связана с тайным обществом, основываясь на заявлениях человека, которого врачи настоятельно рекомендовали упечь в психушку? Это во мне говорит сотрясение мозга? С другой стороны, все слишком масштабно для гигантского совпадения.