Мои пальцы белеют, сильнее сжимая дверной косяк. Этого не может быть. В любую секунду они скажут «шутка». Признаются, что все это один большой прикол и что мой профессор — серийный убийца и по совместительству тот, с кем я сплю, — не окажется к тому же изменщиком и козлом.

Но никто этого не отрицает.

Никто даже не пытается намекнуть, что все это ошибка. Слезы жгут глаза. Я все еще расплачиваюсь за события прошлой ночи. И это потрясение окончательно выбивает почву у меня из-под ног. Удар о стену был не таким болезненным.

— Присядь. — Мэддокс осторожно приближается ко мне. — Все не так…

Хлесткий звук пощечины разносится в воздухе, и его голова отлетает в сторону.

— Ты гребаный кусок дерьма!

— Оу, черт, — бормочет Спенсер.

Я могу вытерпеть тяжкие телесные повреждения. Черт, я могу пережить даже серийные убийства.Измена? Вот где я провожу черту.

Слезы катятся по щекам, мне хочется придушить за это Мэддокса. После всего, что он сделал, после всего, чтосказал — оказывается, онженится? Как его семейное положение могло не быть достоянием общественности? Как я могла не знать? Какой, к черту, был смысл во вчерашних требованиях, если онпомолвлен?

Меньше суток назад он сотней разных способов заявлял о своих чувствах ко мне. Я всерьез подумывала быть с ним, зная, что в качестве хобби он убивает людей. И теперь вотэто? Уже неважно, верила ли я хоть одному его слову, потому что факт остается фактом: он меня использовал. Я бы никогда не согласилась на то, что у нас было, если бы знала, что он любит другую женщину.

Я думала, мы не можем быть вместе из-за нашего положения, но оказалось, все дело в разнице семейных статусов.

Он не выбирал меня. Емуплевать на меня.

Я — другая женщина. Второй вариант.

Та, кого оставляют позади.

— Рей...

В этот раз он скручивает меня в объятиях прежде, чем я успеваю врезать ему коленом между ног.

—Невеста? Ты, блять, издеваешься? Я верила тебе, — шиплю я, высвобождая одну руку из его хватки. Зачем он пытается меня трогать, когда она стоитпрямо здесь? — Лживый, двуличный кусок дерьма. Ты...

— Дай мне объяснить...

Я не даю ему шанса и бью в кадык. Он откидывается назад, закашливаясь. Я выиграла себе от силы секунд тридцать, учитывая, что в моих руках совсем не было сил.

Я не жду, пока он придет в себя, и бросаюсь к своей сумке на столешнице. Я чертова трусиха, потому что сгораю от стыда и не могу посмотреть той женщине в глаза, считая, что прошептать: «Мне так жаль», — это все, что можно ей сказать после причиненного мной ущерба.

Но я снова оказываюсь в руках Мэддокса прежде, чем успеваю добраться до двери.

— Вон. Оба, живо, — рычит Мэддокс на своего брата и его невесту, без труда прижимая мои руки к бокам. Они поспешно ретируются, оставляя меня наедине с Мэддоксом. Желчь подступает к горлу, а голова раскалывается от того, как отчаянно я пытаюсь от него отбиться. — Рейна, успокойся.

Успокойся? Вот же сукин сын.

—Отпусти меня , — шиплю я. Перед глазами плывут круги.

— Господи Иисусе, женщина. Постой смирно две минуты, чтобы я мог все объя…

— Нет, — рычу я, слабо ударяя его локтем в живот. — Не тебе здесь командовать, козел. Тебе нечего сказать, потому что я не собираюсь слушать ни единого слова из твоего лживого, блять, рта! Я ненавижу...

— Только посмей закончить эту фразу, иначе...

—Иначе что? — Я резко втягиваю воздух и отстраняюсь. — Ладно, забудь, не отвечай.

— Проклятье. — Он разворачивает меня, и я чуть не теряю сознание от того, как в голове перекатываются мозги. Крепкие ладони сжимают мой затылок, заставляя смотреть на него. — Я скажу только один раз: я готов причинить боль каждому вокруг тебя, но тебе я никогда не наврежу.

— Аей? — Мой голос звучит так отвратительно горько, что я сама себя не узнаю. Знает лиона о том, чем он занимается? Черт, разве она не должна была сейчас быть здесь и орать во всю глотку на меня — или на него — за то, что мы натворили?

— Это брак по расчету, — выпаливает он.

Это меня останавливает. Но лишь на секунду.

—Чушь собачья , — киплю я.

— Это правда. Она ничего для меня не значит.

Я хмурюсь, упиваясь болью в щеке. Мэддокс не кажется мне человеком, способным бегать по бабам за чужой спиной. И уж тем более он не похож на того, кто бросает слова на ветер.

Возможно, он говорит правду. Ей, похоже, было плевать, что я спустилась по лестнице в его футболке. И она ушла, не сказав мне ни слова.

Но это все равно не меняет того факта, что он солгал.

Я снова начинаю вырываться из его хватки.

— Мне плевать, даже если она твоя подставная невеста. Я не собираюсь быть ничьей любовницей. И меньше всего —твоей .

— Она никогда меня не волновала — ни в прошлом, ни теперь, и уж точно не станет в будущем.

— Да мне насрать! Ты солгал. Заставил меня поверить, что я единственная, а сам...