С этими словами я сорвала с доски оставшийся клочок того, что собравшиеся в насмешку называли поэмой, под громкое недовольство толпы поспешила к себе и лишь тогда поняла, что почти бегу. Бумага хрустнула в пальцах, край царапнул кожу. Сердце колотилось как бешеное, меня бросало то в жар, то в холод, чёлка то и дело липла ко лбу, несмотря на то что на дворе стояла зима. Наложить на себя охлаждающие чары я не могла — магия больше не отзывалась.

От одного только осознания этого хотелось сорваться в настоящую истерику.

С оглушительным грохотом захлопнув дверь своей комнаты, я рухнула на кровать, не понимая, что теперь делать. Нужно написать родителям, нельзя терять времени, нельзя, всё равно они очень скоро узнают сами, когда отец попытается подозвать Торнака.

Арканы не оставались с одним человеком на всю жизнь. В какой-то момент, чаще ближе к старости, маг накапливал столько силы, что переставал нуждаться в постоянной подпитке фамильяра, и тогда Аркан мог связать себя с кем-то другим. Великие Арканы — особенно. Именно их магия считалась сильнейшей в королевстве, поэтому семь родов, связанных с такими фамильярами, были самыми могущественными. Вот только эти фамильяры почти никогда не переходили в другие рода…

Я начинала писать и тут же останавливалась. Рвала исписанный лист, доставала новый, снова бралась за перьевую ручку, пытаясь понять, с чего начать. Они ведь сразу поймут, как это произошло, Великие Арканы не переходят в другой род сами по себе. Значит, той ночью Десмонд… что-то сделал со мной, некий ритуал, чтобы обмануть Торнака, он заставил его приблизиться, довериться, открыться.

...

Отец, граф Холлоуэй.

С величайшим сожалением вынуждена сообщить, что сегодня утром род Холлоуэй лишился Торнака, Великого Аркана нашего рода. Его Светлость Десмонд Равенкрофт связал его с собой.

Я в полной мере осознаю, какие последствия это повлечёт для нашей семьи, и готова сделать всё, что в моих силах, чтобы помочь нашему роду пережить этот удар.

Прошу тебя и матушку, если это возможно, прибыть в Академию при первой возможности, чтобы мы могли обсудить сложившееся положение и решить, что делать дальше.

С глубочайшим уважением и неизменной преданностью,

Твоя дочь,

Эйвери.

...

***

На занятиях я сидела рассеянная, и когда преподаватели, по привычке, просили меня продемонстрировать то или иное заклинание, я всякий раз ссылалась на плохое самочувствие и отказывалась. Многочисленные взгляды однокурсников действовали на нервы, поэтому я пересела за самую последнюю парту, но даже там продолжала слышать шёпот, собственное имя, имя моего рода.

И имя Десмонда.

Кто-то считал, что из нас вышла бы прекрасная пара — всё-таки мы оба принадлежали родам, связанным с Великими Арканами, пусть когда-то эти рода и враждовали. Кто-то, наоборот, говорил, что Десмонд на «такую, как я», никогда бы не посмотрел, что ему всегда нравились более холёные, взрослые девушки, знающие себе цену, и даже обсуждали его прежнюю возлюбленную, о существовании которой я никогда прежде не слышала.

Я вообще отказывалась слушать о нём хоть что-нибудь, боясь, что не выдержу, выдам свои чувства и брошусь защищать его, если кто-нибудь скажет о нём что-то дурное. А ещё… в шёпоте однокурсников всё чаще звучало имя Габриэллы. Об этом говорили главным образом те, чьи титулы были особенно высоки и кто, вероятно, уже бывал при дворе.

— Вы сегодня слишком рассеянны, леди Холлоуэй, я снимаю с вас пять баллов. Уже в третий раз спрашиваю, можно ли использовать заклинание «Нодус» без помощи магических артефактов?

— Извините, профессор Слейтер, — сразу же ответила я. — Можно. В этом заклинании узлов роль артефактов выполняют сами руки.

— Ответ верный, но пять баллов я вам не верну. Помните, ради чего вы находитесь в этой академии.

Почему… почему я так остро ощущаю каждый взгляд, обращённый в мою сторону? Почему мне кажется, что все, кто сидит в этой аудитории, не сводят с меня глаз? Главное, отрицать все слухи о моей связи с Десмондом, и помнить, что они ничего на самом деле не знают.

В этот момент занятие прервал осторожный стук в дверь, и в аудиторию заглянула помощница директора — неизменно безупречно ухоженная и по-деловому собранная мисс Гассама.

— Позволите ненадолго забрать у вас леди Холлоуэй? Я верну её минут через пятнадцать, — обратилась она к профессору.

Почему-то в глубине души я сразу решила, что приехали мои родители.

— Лорд Холлоуэй прибыл? — тихо спросила я, догоняя мисс Гассаму, когда мы уже направились в сторону кабинета ректора.

Каблуки мисс Гассамы сухо стучали по каменным плитам, и этот звук отчётливо разносился по пустому коридору.

— Нет, — с лёгким удивлением ответила она. — В академию поступило письмо, копия которого была направлена и Её Величеству. В нём сообщается, что вы неоднократно отправляли лорду Равенкрофту письма неприличного содержания и многократно посещали его в мужском общежитии. Вы и сами должны понимать, что подобное поведение не только порочит вашу честь, но и совершенно недопустимо для ученицы Королевской Академии.

***