Пролог

Глухая ночь, морозная, колючая, январь в этом году выдался особенно студёным. Мороз пробирался даже сквозь толстые каменные стены старинного здания, которому в этом году исполнилось триста лет, несмотря на многочисленные утепляющие чары. А может, наши дорогие преподаватели считали, что холод закаляет дух?

— Уходи, пока тебя не застукали, — низким хриплым голосом произнёс Десмонд, откидываясь на груду подушек.

Его влажное мускулистое тело казалось особенно привлекательным в лунном свете, но эти слова заставили меня вздрогнуть.

— Я не могу... остаться? Хоть ненадолго?

Я ненавидела, что голос так предательски дрогнул в этот момент, потому что отчаянно боялась, что он поймёт, насколько сильно я его люблю. Настолько, что я наплевала на все запреты родителей и отдалась ему. Если кто-нибудь узнает, мой позор сразу же станет достоянием общественности, и, по слухам, за такое даже могли выгнать из академии.

С другой стороны, Десмонд тогда, наверное, сразу бы женился на мне, хотя об учёбе можно забыть. С такой скандальной репутацией меня отошлют подальше, пока королева, блюстительница морали в столице и в академии, не забудет обо всём.

Не нужно даже думать об этом! Никто не узнает, никогда. Особенно моя семья, потому что именно они убьют меня первыми. Да и я сама не представляла своей жизни, не окончив академию.

— Тебе нужно в умывальню, как ты думаешь, ты можешь просто прийти в мужскую? В любой момент там может появиться кто-нибудь ещё, и такой скандал не замять даже моей матушке.

Почему он так холоден? Разве так ведут себя мужчины после того, как им отдают свою невинность?

Где-то за стеной глухо пробили часы, и этот звук неожиданно показался мне слишком громким. Я всматривалась в глаза любимого, надеясь увидеть в них хоть что-нибудь, но он казался уставшим и отстранённым, то и дело переводил взгляд к окну, и от этого я чувствовала себя почти одинокой. Прикрываясь простынёй, я сидела возле его колен на широкой кровати, всем телом ощущая, как медленно тянется каждая секунда.

Десмонд, молодой герцог Равенкрофт, не протягивал ко мне руку, не прижимал к себе, как я ожидала и как он делал обычно. Мама говорила, что подарить мужчине свою честь — самый большой дар, и отец после этого буквально носил её на руках.

— Всё в порядке? Между нами? — нервно спросила я, сглотнув.

Пожалуйста, просто протяни руку и коснись моей щеки, как ты всегда это делал. Я обожала тонуть в твоих глазах.

— Да, между нами всё в порядке, но, как я уже сказал, тебе лучше вернуться. Тебе нужно в умывальню, прийти в себя, а мужское крыло академии не слишком подходит для благородных барышень вроде тебя.

Я даже украдкой понюхала свою кожу, не переставая думать, почему он снова заговорил об умывальне. Пытался ли он намекнуть, что от меня чем-то пахнет? Но я ничего не чувствовала, кроме аромата душистой воды, которой мылась перед тем, как прийти к нему.

— Ава… Пожалуйста. — Его взгляд немного потеплел. — Я думаю, тебе пора. Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы.

Я кивнула, глядя на него, и тихо прошептала:

— Я люблю тебя… С днём рождения.

После этого начала одеваться, немного смущаясь. Впрочем, Десмонд почти сразу отвернулся.

— Спасибо. Ты первая поздравила меня.

Я надеялась, что он скажет, что тоже любит меня, но он сам предупреждал, что эти слова даются ему тяжело, что он не верит в любовь до тех пор, пока люди не проживут вместе хотя бы лет десять, как это было у его родителей. Я знала это с самого начала и потому не могла требовать признания, понимая, насколько трудно ему открываться.

До его восемнадцатилетия оставалось ещё два часа, и я надеялась провести их рядом с ним, но, судя по всему, сам Десмонд считал, что мне необходимо сходить в умывальню, чтобы смыть следы часов, проведённых в его объятиях. Конечно, он и сам мог бы сходить туда, принести влажные полотенца, но эта мысль, как и многие другие разумные мысли, пришла мне в голову слишком поздно, когда я, закутавшись в плащ, уже покидала мужское крыло академии.

Смотритель у дверей бросил на меня недовольный взгляд — наверняка он прекрасно понимал, что я женщина, по росту, по походке. Но за этими толстыми стенами жили настоящий свет Телвейна, дети герцогов, графов, баронов и, изредка, если те рождались, даже принцы, сыновья королей. На их выходки давно закрывали глаза, и во время обучения, с семнадцати до двадцати двух лет, подобное, наверное, происходило постоянно.

Главное, чтобы королева не узнала. Академия была практически её детищем.

Я поморщилась, почувствовав ночной холод, и поспешила пройти сначала через парк, а затем — в женское общежитие. Хрустящий снег тихо поскрипывал под подошвами, а морозный воздух обжигал лёгкие. В отличие от остальных, я могла время от времени шептать согревающие заклинания, потому что магия давалась мне легко, почти так, словно моя связь с фамильяром уже была установлена.