Узнавание никак не приходило, хотя знакомыми казались и голос, и интонации. Вместо этого я всеми силами пыталась добраться до человека в красном, насколько позволяли верёвки, выгибаясь всем телом и слыша собственные тяжёлые выдохи. Волосы растрепались, выбившись из причёски, а нога коснулась бедра сидевшего рядом мужчины, заставив его дёрнуться.

Слава богам, я связана…

— Думаешь, я не смогу себя контролировать? Леди Холлоуэй мне не интересна, мы доставим её целителям.

— Я не об этом, и вы прекрасно знаете, что я имею в виду.

Вы. Фалко обращался к этому молодому мужчине на «вы».

Человеку в красном плаще, видимо, надоел этот разговор, и он принялся меня отвязывать. Стоило верёвкам ослабнуть, как я буквально набросилась на него, пытаясь забраться под плащ, повалить на землю, добраться до кожи, желая… всего.

— Проклятье, — Фалко попытался меня оттащить, но силы будто удесятерились, и я оттолкнула его, вслепую заехав локтем и услышав болезненный стон.

Ах да, он же был ранен…

Но и человек подо мной слабаком не оказался — поднял меня на вытянутых руках, чудом не показав лица, и глухо приказал своему спутнику:

— Свяжи её, но так, чтобы можно было нести.

Фалко, грязно ругаясь, схватил мои же верёвки и принялся стягивать руки и ноги, чтобы я не дёргалась и не мешала, а я успела ещё несколько раз заехать ему по разным частям тела.

— Да хватит дёргаться, ты даже не представляешь, как тебе повезло, что мы тебя нашли. Другие бы надругались и забыли, а будь я один, точно прошёл бы мимо, — недовольно произнёс он, получив очередной удар по плечу.

— Пожалуйста, — хрипло произнесла я, глядя на мужчину в красном. — Возьми меня.

Что-то умерло внутри меня в этот момент — величайший момент унижения, когда я умоляла о таком. Против воли.

По крайней мере, сейчас, спустя столько часов, я успела сказать им, что мне что-то подмешали. А если бы не успела? Габриэлла просто хотела выставить меня в нелицеприятном свете, не понимая, что этим, наверное, разрушила бы всю мою жизнь, а я потом не смогла бы жить с самой собой. Что, если бы я так попросила кого-то отвратительного? Кого-то жестокого?

Ненавижу.

Я отвернулась, чувствуя, как горячие слёзы скапливаются в глазах и стекают по лицу, но тело при этом жадно тянулось к мужским рукам — где бы они ни были. Кудрявые рыжие волосы закрыли обзор, и слава богам, потому что я хотела быть одна, не видеть тех, кто наблюдал за моим падением.

— Мы отнесём тебя к целителям, — гулко произнёс мужчина в красном плаще, не отводя от меня взгляда. Мне казалось, что в темноте под капюшоном я вижу блестящие глаза, полные сомнений. — Ты хочешь, чтобы мы завязали тебе рот?

Чувство страшной, горячей благодарности затопило меня с такой силой, что я сама этого не ожидала, и я быстро закивала, понимая, что сегодня надо мной буквально смилостивилась счастливая звезда. Хотя, наверное, я бы с не меньшей благодарностью приняла их руки на своём теле.

Меня достаточно бесцеремонно закинули на плечо, и сделал это маг в красном, а я, вися вниз головой и повернув лицо в сторону, наблюдала за лесом — густым, тёмным, почти нетронутым. Между огромными стволами лежали заросшие мхом валуны, под деревьями тянулись папоротники и низкие кусты, а сквозь плотные кроны местами пробивался солнечный свет, выхватывая из полумрака яркую зелень.

Что-то мелькнуло среди густых кустарников — светящееся и жёлтое, но рассмотреть я не успела, потому что мой спаситель двинулся обратно, в сторону Академии, избегая прикосновений ко мне и вообще неожиданно притихнув. Фалко, держась за раненое плечо, последовал за нами. Медленно, явно мучаясь от боли.

Невозможность что-либо делать, шевелить руками и ногами и даже говорить была спасением. К сожалению, до целителей меня в итоге нёс уже не таинственный маг — по дороге он позволил Фалко зайти к себе, запереться и что-то сделать с раной, что, видимо, помогло ему почувствовать себя лучше. А следом меня просто передали напарнику мага в красном, который и понёс меня в лазарет.

***

— Кто сделал это с вами? — Целительница, женщина с цепкими глазами по имени Латона Роса, пытливо смотрела на меня, явно ожидая ответа. Но одновременно…

Она его боялась.

— И если я скажу, что это леди Габриэлла Бенсон? — тихо спросила я, пытаясь прочесть её реакцию.

Целительница смертельно побледнела, потому что этого имени она, похоже, и ждала. А может, думала, что я назову Десмонда — в любом случае это оказался бы кто-то слишком могущественный и слишком проблематичный.

— Вы хотите подать жалобу ректору на то, что с вами произошло? — серьёзно спросила она.

Хочу. Очень хочу.

— Я не уверена, что вы сможете доказать причастность леди Бенсон или других студентов её окружения. Тем не менее разбирательство будет очень громким, и, если они пожалуются, что вы их оклеветали…

О, я прекрасно понимала, чего мне это будет стоить, проблемные работники Академии не нужны, и меня просто переведут, а расследование против любого представителя рода Бенсон, и тем более Равенкрофт, сразу замнут.

В лазарете повисло долгое молчание — целительница явно хотела, чтобы я полностью осознала все риски, которые беру на себя.