“ Верно? Арден согласилась. - Он ни в коем случае не романтик.

- По крайней мере, больше нет.

“ Ты думаешь, он отправит это? Фиби нарушила молчание. Она шла на шаг позади нас, нахмурившись.

Мы с Арденом обменялись взглядами. Этот чувак ни за что не отправил бы любовное письмо кому бы то ни было, и меньше всего тому, кто потенциально вернется к Отправителю.

“О. Я не знаю”, - сказал я. “Может быть? Вероятно, нет?”

“ Но он, очевидно, все еще любит ее, ” запротестовала она, опустив руки по швам. “ Вот почему он такой злой. Он потерял любовь всей своей жизни и думает, что ее это устраивает, потому что она так и не ответила на его письмо. Но она так и не получила его письмо. Теперь, когда он это знает, он мог бы найти ее и отдать это ей.

Арден прикусила губу. “Я имею в виду, это хорошая мысль”.

“ Ты видела, как он на это посмотрел? Фиби перевела взгляд между нами, глаза ее были полны эмоций. - Для него это что-то значит.

“Мы не знаем, как давно он отправил это письмо”, - мягко сказала Арден. “Возможно, они оба ушли”.

“Этот чувак был, типа, самым одиноким человеком, которого я когда-либо видел в своей жизни”.

“Ты не можешь решить, что кому-то одиноко, чтобы вместить рассказ в свою голову”, - сказал я. Она бросила на меня взгляд. “Надеюсь, он пришлет это, Би. Но мы внесли свою лепту. Мы не имеем права на продолжение истории ”.

Свет померк в глазах Фиби, и она быстро пошла впереди нас, пригнув голову от ветра. Бег назад после стольких шагов вперед.

Я могла провалиться сквозь землю от поражения. Арден сжал мое плечо и подтолкнул меня вперед. Ей всегда удавалось поддержать меня, когда казалось, что мир вокруг меня рушится.

Фиби была несчастна, а я ничего не понимал, и, несмотря на прошедшие сорок восемь часов, ничего не изменилось.

Четыре

Четыре

Мойпапа умер во вторник.

Меня приучили верить, что если я буду хорошей и вежливой, со мной ничего плохого случиться не может. Как будто нимб удерживал несчастье. Счастлив в своем бездумном оптимизме, купаюсь в бесконечной вере в то, что жизнь полна красоты и чудес, и ничто меньшее не сможет достичь меня, если я буду заниматься своими делами и улыбаться незнакомым людям.

Две недели учебного года небо было серым, воздух свежим. На мне был свитер с принтом в виде ромашек, который, по словам одной из моих учениц, выглядел как лето. Шел второй год моей работы на полную ставку в начальной школе Спенсера, и синдром самозванца свирепствовал, нашептывая, что я не готова или недостаточно хороша. Но я понравилась детям, и мои коллеги-учителя тепло приняли меня. Я влюбилась в преподавание, помогая растить свою сестру; я не могла представить, что захочу заниматься чем-то другим. Моя жизнь встала на свои места, несомненно, потому, что я сделал все, что должен был сделать.

Трое других учителей сидели в гостиной во время обеда, ведя светскую беседу. Мой телефон завибрировал. Я почти не отвечала на него. Когда голос на другом конце провода упомянул больницу, мир резко остановился.

Несколько слов застряли. Экстренный контакт. Авария. Отделение интенсивной терапии.

И я знал. Она почти ничем не выдала себя, но малейшая нотка сочувствия в тоне медсестры подсказала мне, что мой отец умер еще до того, как я повесил трубку. Руки дрожали, зрение затуманилось, коллега вывела меня из гостиной и вывела на улицу подышать свежим воздухом, пока она звонила моему парню. Серое небо. Прохладный ветерок. Умерший отец.

И в этом просто не было никакого смысла, потому что я видела его в воскресенье вечером. Мы поужинали, наевшись лепешек из моллюсков и похлебки, смеясь над тем, какими стервозными были участницы в старом сезоне MasterChef.

Позже я узнал, что кто-то проехал на красный свет. Что в машине скорой помощи у него остановилось сердце, и врачи работали почти полчаса, чтобы спасти его. Что к тому времени, когда его сердце чудесным образом перезапустилось, его мозг не мог справиться с этим.

Я была призраком, только в своем теле. Шон приехал и обнял меня на парковке, шепча одно и то же снова и снова. С ним все в порядке. С ним все будет в порядке. И я уже знала, что он этого не сделает, но я позволила Шону продолжать говорить это, как будто повторение могло запасть в душу и превратить слова в правду. Мне нужно было, чтобы он продолжал повторять это, особенно после того, как мы добрались до Род-Айленда, чтобы забрать Фиби.

Она верила в это. Я немного ненавидел его за это.