Сделав глубокий вдох, я перевела взгляд на местный продуктовый магазин на соседней улице от площади. Здесь ничего не изменилось с тех пор, как я вернулась в город на похороны моей бабушки, и я направилась туда с четким направлением и целью в голове, которые помогали мне сосредоточиться.

Магазин был небольшим, но полным, и, словно работая на автопилоте, я собрала все необходимое на неделю, в которой не была полностью уверена, что продержусь до конца: молоко, яйца, хлеб, сыр, фрукты. Шоколадные батончики и мороженое были необходимостью. Несколько замороженных пицц и салат в пакетиках.

К счастью, я никого не узнала в магазине, хотя и держала голову низко опущенной. Даже девочку-подростка за кассой, фейри с сиреневой кожей и сложенными крыльями, я никогда раньше не видела. Моя бабушка знала почти всех в Эвервике, по крайней мере, старые семьи. Когда я был маленьким, в городе нельзя было пройтись по магазинам без того, чтобы меня не остановила горстка людей. Но, возможно, уже пошли слухи о том, что маленький тайный рай на побережье привлекает все больше и больше людей из города.

Ручка бумажного пакета с продуктами врезалась мне в ладонь, когда я выбегала из магазина. Летнее солнце палило над городской площадью, и мой взгляд устремился к побережью, которое я едва мог разглядеть вдалеке за верхушками деревьев.

Приняв решение с неприятным ощущением в животе, я повернула на север, направляясь к Аурелианскому морю, ноги сами вели меня по тропинке, по которой я ходила сотни раз, хотя трещины в тротуаре были заделаны и по пути был посажен новый ландшафтный дизайн.

Чем ближе я подходил к побережью, тем становилось прохладнее, ветерок развевал мои волосы, смывая пот с кожи. Я сделала медленный, глубокий вдох, свежий воздух наполнил мои легкие так легко, что это было почти приятно.

За городом, где скалы переходили в крутой обрыв, возвышался маяк Мунбим-Пойнт. Расположенный на соседнем хребте и обычно окутанный морским туманом, он был виден почти из любой части города и находился там более ста лет. Вращающийся, ровный свет когда-то скользил по стенам моей спальни в доме моей бабушки, точно так же, как по волнам внизу. Это убаюкивало меня больше ночей, чем я мог сосчитать.

Я думала, что буду готова увидеть коттедж моей бабушки, когда он наконец появится в поле зрения. От его вида у меня перехватило дыхание. Покатая крыша, эркерное окно спереди, выцветший белый штакетник, окружавший ее любимый палисадник. Над парадными воротами все еще возвышалась решетка из глициний.

Мои брови нахмурились, шок на мгновение овладел мной. Сад был ... ухожен? Я почти ожидала наткнуться на заросли засохшего плюща и увядающие розовые кусты, что было одной из причин, по которым я откладывала этот визит.

выглядело точно так же, как тогда, когда она была жива, и при виде этого у меня навернулись слезы.

Бессознательно мои ноги сами понесли меня к воротам высотой по пояс, и я протянула руку, чтобы отпереть их. Цветы глицинии ласково вились над моей головой, когда я нырнула под них, чтобы выйти в сад. Я стояла как статуя, мое мороженое, вероятно, таяло в моем коричневом пакете, уставившись на пустой дом, который у меня все еще не хватало смелости открыть.

Вместо этого я подошла к каменной скамье, окруженной колючими розовыми кустами, которые недавно подрезали. Цветы размером с мое лицо приветствовали меня, их аромат был подобен воспоминанию.

Сидя в саду моей бабушки, где я часто наблюдала за ее работой, я почувствовала, как мое горе обрушилось на меня, как деревянная балка на голову. Мои покупки были забыты у моих ног.

И с ароматом роз в ноздрях и свежим морским бризом на коже я заплакала впервые более чем за год.

ГЛАВА 7

ДЖОНАТАН

T

дорога резко изгибалась вдоль гребня, ровно настолько широкая, чтобы мой грузовик мог проехать, не задев край. Я был уже на полпути обратно в гору. Деревья сомкнулись с обеих сторон, длинные и тонкие тени протянулись по тротуару, когда солнце опустилось низко за горные вершины. Сквозь ветви пробивался предвечерний свет. Одна моя рука лежала на руле, другая высунулась в открытое окно, локоть ловил легкий ветерок, пальцы лениво плыли по ветру. Было тихо, и эта тишина заставляла меня слишком много думать.

Бланшетт Редфилд.

Даже ее имя всколыхнуло во мне что-то, на что я не хотел смотреть пристально. Возможно, чувство вины. Или что-то более глубокое. Она понятия не имела, кто я такой. Понятия не имел, что после того, как она уехала в Греймор строить свою карьеру за много миль отсюда, я был единственным человеком, появлявшимся в жизни ее бабушки, проверявшим, чинившим столбы забора. Подстригать кусты шиповника, которые Джун так любила, следя за тем, чтобы место по-прежнему выглядело обжитым ... даже позже, когда это стало не так.