*********************************************

Дорогие мои, хочу познакомить вас с новинкой нашего литмоба

Автор:Катя Крош

Давай познакомим родителей?

Глава 8

Татьяна

Это было так неудобно. Так неловко и стыдно, что я готова была провалиться сквозь землю прямо в этом дорогом торговом центре. Каждый шаг давался с трудом, каждый взгляд прохожих казался мне осуждающим. Я чувствовала себя самозванкой, которая случайно забрела в чужой мир и теперь не знает, как из него выбраться.

Я думала, что поеду в магазин одна или хотя бы с Макаром. Маленький мальчик не стал бы смотреть на меня с таким прищуром, не стал бы оценивать, сколько я стою. Но когда мы сели в машину и Игнат устроился на заднем сиденье рядом со мной — я чуть не задохнулась от неловкости. Пространство салона вдруг стало крошечным, воздух спёртым. Он сидел так близко, что я чувствовала запах его одеколона — дорогого, горьковатого, с нотками дерева и табака. От этого запаха у меня немного кружилась голова. Или это просто от страха?

Макар болтал без умолку, прыгал на сиденье, показывал на витрины, которые проносились за окном. Его голос звенел, как колокольчик, но я почти не слышала слов. Я молчала и смотрела в окно, вцепившись пальцами в край сиденья, и мечтала, чтобы этот день поскорее закончился. Чтобы снова оказалась в маленькой гостевой комнате, одна, в тишине, где никто на меня не смотрит и не ждёт от меня чего-то.

Макар завёл меня в бутик. Я остановилась у входа, когда увидела витрины. Белые манекены в безупречных нарядах застыли в неестественных позах. Хрустальные люстры, сверкающие тысячами огней, отражались в зеркальном полу. Дорогой паркет, по которому я боялась ступить в своих потёртых балетках. И цены... я мельком взглянула на один из ценников и чуть не задохнулась. Двенадцать тысяч. Двенадцать тысяч за кусок ткани! Да я за такие деньги раньше жила месяц!

— Смотри! Вот! — Макар дёрнул меня за руку и указал на блузку. Шёлковую, нежно-голубую, с кружевными рукавами. Она была красивой. Я представила себя в ней и тут же отогнала эту мысль, не для меня. Это не для меня. Это для тех, у кого есть мужья-миллиардеры, а не мужья-предатели.

Игнат зашёл следом за нами. Он двигался спокойно, уверенно, будто здесь был сотни раз. Ему тут же подали кофе в тонкой фарфоровой чашке, на серебряном подносе. Он сел в кожаное кресло в центре зала, закинул ногу на ногу, взял чашку и посмотрел на нас. Взгляд у него был тяжёлым, изучающим. Как у человека, который привык оценивать всё вокруг и меня в том числе.

— Макар, — я наклонилась к нему и прошептала, чувствуя, как горят щёки, а по спине пробегает холодок стыда. — Давай в другой магазин? Тут слишком дорого. Я не могу себе это позволить.

— Не переживай, — сказал он громко, на весь зал. — За всё уже заплачено. Идём!

Я почувствовала, как продавщицы переглянулись, их улыбки стали шире и слаще. Я же сгорала от стыда.

— Нет, Макар, — я дёрнула его за руку. — Пожалуйста. Я не могу.

Но он уже тянул меня внутрь, где нас встретили две продавщицы — высокие, стройные, в идеальных костюмах, с безупречной укладкой и дорогими духами. Они улыбнулись мне как старой знакомой, хотя видели в первый раз.

— Проходите, — сказала одна, голос сладкий, как карамель. — У нас только что привезли новую коллекцию. Выбирайте всё, что понравится.

Меня увели в гардеробную. Просторную, с мягкими коврами, огромными зеркалами в золотых рамах, с пуфиками, обитыми бархатом. Я села на край пуфика и почувствовала, как дрожат колени. Продавщицы приносили платья, костюмы, юбки, блузки — летние, осенние, даже зимние. Всё такое красивое, мягкое, дорогое, что у меня захватывало дух. Я смотрела на вещи и не решалась даже прикоснуться к ним. Боялась, что от моего прикосновения они потеряют свою идеальную белизну.

— Примерьте вот это, — говорила продавщица и протягивала мне платье из тонкого шёлка. Она держала его кончиками пальцев, как драгоценность.

— Я... мне, наверное, не подойдёт, — мямлила я, отступая на шаг.

Но она уже вешала его в примерочную. Я мерила сначала робко, с замиранием сердца. Потом, когда поняла, что никто не смеётся, что продавщицы смотрят на меня с одобрением, я осмелела.

Выходила из примерочной и останавливалась перед зеркалом, не узнавая себя. Шёлк струился по телу, ткани обнимали меня. Цвета были нежными — персиковый, лавандовый, мятный, пыльная роза. Я чувствовала себя Золушкой на балу. Но внутри всё сжималось от мысли, сколько это всё стоит. Каждое платье — это месяц моей старой зарплаты. Каждая блузка — неделя продуктов.

Макар, словно почувствовав мою неловкость, тоже начал мерить. Он выбегал из примерочной в рубашках, пиджаках, шортах, показывал себя Игнату и спрашивал: «Ну как? Ну правда идёт?» Игнат кивал, иногда поправлял воротник, иногда хмурился и говорил: «Это не твой цвет». А потом Макар хватал меня за руку и тащил показывать отцу уже меня.