— И где занятой папа? — спросила, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— На работе, — ответил он легко. — Он всегда на работе или в командировках.

Я не нашлась, что ответить. Просто шла за ним, смотрела на его ноги в кроссовках, ступающие по мокрому бордюру.

— Так ты совсем один? — спросила я наконец.

— Да, — он усмехнулся. — У меня сегодня выходной. Я няню отпустил. Охрана в машине спит, я тихонько выскользнул. — он подмигнул мне. — Красота, правда?

Я покачала головой, но улыбнулась. Впервые за сегодняшний день.

— Одному же скучно? — спросила я.

— Я привык. Я один много чего умею. Готовить могу, но невкусно. Уроки делаю сам и гуляю один. — Он повернул голову и посмотрел на меня. — А тебе чего? Почему одна?

Я отвела взгляд. Горло сжалось.

— Ну, вот так получилось, — сказала тихо.

Он ничего не сказал. Просто пошёл дальше по бордюру. А потом его нога соскользнула. Он качнулся — резко, в сторону, руки взлетели вверх, глаза расширились от неожиданности.

Я рванула вперёд. Схватила его за руку, притянула к себе. Он ударился плечом о мою грудь, обхватила его за спину и прижала к себе.

— А если бы упал? — выдохнула я. Сердце колотилось где-то в горле.

Он поднял на меня глаза. В них горел восторг, будто я совершила что-то невероятное.

— Ты бы поймала, — сказал он с уверенностью, от которой у меня сжалось сердце. — Я же видел, ты шла за мной и смотрела. Значит, поймала бы.

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но не нашла слов.

— А пошли гулять? — он взял меня за руку. Прямо так доверчиво, легко, будто мы знакомы сто лет. — Тут классно! Там аттракционы!

Он потянул меня за собой, и я не сопротивлялась, пошла за ним.

— Меня Макар зовут, — сказал он, шагая рядом. — А тебя?

— Таня, — ответила я.

— Таня, — повторил он, пробуя имя на вкус. — Хорошее имя. А я — Макар. Макар Игнатович, если официально. Но ты зови меня просто Макаром.

Он повёл меня вглубь парка. Мимо каруселей, и палаток с сахарной ватой. Он указывал пальцем на аттракционы и спрашивал: «А это хочешь? А это?»

— Ох, нет, — я покачала головой, остановившись. — Прости, Макар. У меня нет денег.

Он посмотрел на меня так, будто я сказала что-то нелепое.

— Я плачу, — сказал он просто. — У меня есть. Идём.

И он заплатил за колесо обозрения, за лодки, за катание на паровозике. Я пыталась возражать, но он только отмахивался:

— Это мои карманные деньги. Папа даёт. Я их обычно на всякую ерунду трачу. А сегодня потрачу на тебя. Это лучше.

Мы катались на колесе обозрения, и он показывал мне город сверху.

— Вон там мой дом, — говорил он, указывая вдаль. — Большой. Серый. Скучный. Хотя внутри классно. У меня комната огромная, а ещё есть бассейн.

Потом мы плавали на лодках. Он пытался грести сам, но лодка крутилась на месте, и я смеялась — впервые за день.

Потом он потащил меня в дом с монстрами.

— Няня боится, — сказал он. — Она там визжит так, что страшнее монстров. А ты не боишься?

— Нет, — сказала я. — С тобой вообще ничего не страшно.

Он улыбнулся. Улыбнулся так, что у меня внутри что-то перевернулось.

Мы ходили по тёмным коридорам, из углов выскакивали скелеты и вампиры, а Макар хохотал так громко, что перекрывал их вопли. Он хватал меня за руку, когда было особенно страшно, и кричал: «Не бойся, я с тобой!». Хотя на самом деле — это я была с ним.

Мы были в парке уже три часа. Солнце клонилось к закату, становилось прохладно. Я уже начала думать, что пора прощаться с этим чудесным, весёлым мальчишкой, который вернул мне улыбку, когда в парк вбежали двое мужчин.

Они были в чёрных пиджаках и брюках, с серьёзными лицами, с бегающими глазами. Они осматривали парк, и когда их взгляд упал на Макара, они рванули в нашу сторону.

— Макар Игнатович! — выдохнул один из них, когда они подбежали. — Вы почему ушли? Вы же обещали возле машины быть! Мы обыскались вас!

— Девушка, отойдите от ребёнка! — второй мужчина отодвинул меня в сторону. Не грубо, но настойчиво.

Они стали осматривать Макара — поворачивать его голову, проверять руки, искать ссадины и раны.

— Ой, да отстаньте! — Макар вырвался из их рук. — Я в порядке, не трогайте меня!

Я нахмурилась, в груди закипело возмущение.

— Вы вообще спали! — сказала я резко. — Как вам не стыдно? Бросили ребёнка одного в парке. Он мог упасть, мог потеряться, мог...

— Вы вообще кто? — перебил меня первый мужчина. Он подозрительно сузил глаза. — Надо вызвать полицию. Документы ваши есть?

— Если тронете Таню, я всё расскажу папе, что вы спите на работе, — сказал Макар. Голос его стал твёрдым, почти взрослым. — И что я ушёл из машины, пока вы храпели. Руки от неё убрали!

Мужчины переглянулись, их лица изменились — обиженно, виновато. Они сразу потупили глаза, отступили на шаг.

— Извините, — сказал первый. — Мы не хотели... Мы просто переживали.