— Чем же? — спросила она, скрестив руки на груди. Она смотрела на него с прищуром, ожидая ответа.

— Семьёй, — сказал Макар громко и вызывающе.

Макар взял нас за руки и потянул вперёд, не оборачиваясь.

— Мама, папа, пошли, — сказал он. — Нам пора в кино.

Я не обернулась, но спиной чувствовала взгляд рыжей. Он прожигал меня насквозь.

Мы купили билеты и зашли в зал. Сели в кресло и я уставилась в экран, не видя ничего. Руки дрожали, сердце колотилось, в ушах шумело. Макар сидел между нами, увлечённый фильмом, иногда комментировал что-то, иногда смеялся. Его маленькая тёплая ладошка лежала на моей руке. Я сжимала её, как спасательный круг.

Смотрела на экран, но не видела, в голове звучало: «Мама, папа, пошли». Сердце билось где-то в горле. Мне было и стыдно, и страшно, и... странно.

— Это с работы, — сказал Игнат тихо. Его голос прозвучал почти шёпотом, я едва расслышала его в грохоте кино. Он не повернул ко мне головы, смотрел вперёд, на экран, но я знала, он говорит мне. — Она с работы.

*********************************************

Дорогие мои, хочу познакомить вас с новинкой нашего литмоба

Автор:Татьяна Дубинина

Миллиардер для мамы

Глава 9

Татьяна

Мы въехали в ворота особняка уже глубоким вечером, когда город за окнами машины давно погас, уступив место бархатной, непроглядной тьме.

Особняк встретил нас приглушённым, янтарным светом в прихожей, который лился из старинного бра, отбрасывая длинные, дрожащие тени на паркет. Я переступила порог, и в ту же секунду на мои плечи с грохотом обрушилась чудовищная тяжесть прошедшего дня. Ноги гудели, виски сдавливало тупой болью, а внутри всё ныло от странного коктейля из счастья и тоски. Счастья за Макара, за его улыбку. Тоски от осознания, что этот вечер, такой тёплый и почти настоящий, закончился и всё вернётся на круги своя.

Игнат, не проронил ни слова, он даже не взглянул в мою сторону. Ни на меня, ни на Макара. Голос его, когда он бросил через плечо фразу про работу, был отстранённым, будто он разговаривал с секретарём.

— Я в кабинете.

Всё. Он просто испарился. Быстро, широко, хищно — шаг, и его уже нет. Я смотрела ему вслед, и вспомнила его взгляд в машине, его расслабленную улыбку в кинотеатре. Сейчас он снова стал тем ледяным бизнесменом, который не потратит ни секунды на какие-то «пустые» разговоры с персоналом.

— Таня, я умираю от голода, — Макар дёрнул меня за рукав, возвращая в реальность. — Пошли ужинать, а?

Я кивнула, с трудом выдавив из себя улыбку.

На кухне было уютно, разогрела суп тот, что оставили в прозрачной кастрюле на плите. Нарезала багет тонкими ломтиками, налила Макару тёплое молоко. Он ел с жадностью, взахлёб рассказывая о фильме, и каждые две минуты переспрашивал, понравилось ли мне. Я кивала, поддакивала, смотрела на его испачканные крошками губы и улыбалась…

После ужина Макар почистил зубы и я его уложила спать.

Он лежал в своей кровати. Я сидела на самом краю, поправляя пуховое одеяло. Мои пальцы скользили по его голове, по ещё влажным, тёплым и таким невероятно мягким волосам, пахнущим детским шампунем.

— Ну что, понравился тебе сегодняшний день? — спросил он, заглядывая мне в глаза снизу вверх. В его взгляде читалось такое чистое, доверчивое любопытство.

— Очень, — ответила я, мой голос дрогнул. — Спасибо тебе, Макар. За всё. Ты даже не представляешь, что для меня сделал сегодня.

Он довольно улыбнулся, эта мальчишеская, хитрая улыбка вдруг исчезла, сменившись странной, непривычно взрослой серьёзностью.

— Таня?

— М-м? — я инстинктивно наклонилась к нему ближе, уловив что-то важное в его голосе.

— Можно, я буду тебя называть мамой? — выдохнул он так тихо, будто боялся, что кто-то услышит.

У меня остановилось сердце. Я почувствовала, как воздух со свистом вырвался из лёгких, а к горлу подкатил плотный, горячий ком. Слёзы обожгли глаза, но я сдержалась, смотрела на него — на этого маленького, доверчивого, такого ранимого мальчика, который искал во мне защиту, и внутри меня всё разрывалось от боли и нежности.

— Макар, мальчик мой хороший, — прошептала я, поглаживая его по виску. — Но я же не твоя мама. Ты ведь это знаешь. У тебя есть мама… Она на небесах. Она видит тебя и бесконечно тобой гордится. Я не могу занять её место. Это было бы неправильно.

— Моя мама умерла, — сказал он, и голос его предательски дрогнул. — Но папа сказал, что она всегда рядом. Я верю, что она послала мне тебя. Она же знала, что мне нужна мама. Она… она выбрала тебя!

Он резко сел на кровати, откинув одеяло, которое я так старательно поправляла. Его маленькие, горячие ладошки вдруг схватили моё лицо. Его дыхание, частое и прерывистое, коснулось моего лица. Он смотрел на меня с такой мольбой, и отчаянием, что у меня внутри всё оборвалось.