Глава 1

Игнат

Я лежал на спине, уставившись в лепнину на потолке. Грудь горела от поцелуев, пальцы Жанны выводили ленивые круги по моим ребрам, спускаясь ниже, к животу, но мне было всё равно. В голове прокручивался список: Смирнову сбросить отчёт, с юристами встретиться в среду, и обязательно позвонить няне Макара — пусть проверит, всё ли он съел на ужин. И ещё Максу из департамента продаж: если он провалит сделку с норвежцами, я его уволю к чертям собачьим.

— Может, ты сегодня всё же останешься на ночь? — голос Жанны раздался прямо у уха, томный, с хрипотцой. Она провела языком по моей шее.

Я даже не повернул головы. Смотрел в потолок.

— Нет. Ты же знаешь.

Она вздохнула, оперлась локтем о мою грудь и заглянула в глаза. Красивая. Рыжая, как лиса. Ухоженная. Но я видел это лицо слишком часто и главное — я знал, что она скажет дальше. Слово в слово.

— Это глупо, Игнат. У тебя уже большой сын. Взрослый. Ему одиннадцать, он всё понимает. Хватит делать из него ребёнка. — Она провела пальцем по моей скуле. — Тебе пора меня с ним познакомить.

— Я не знакомлю сына со своими женщинами. — сказал я сухо. — Мы встречаемся в отеле и только для секса. Ты всегда это знала.

— Но я хочу большего! — голос Жанны дрогнул, и в нём появилась та противная нотка, которую я терпеть не мог. Нотка обиженной женщины. — Я устала быть просто удобной.

Прикрыл глаза. Вот. Началось. В который раз. Одна и та же пластинка.

— Ты вообще слышишь меня? — она села, одеяло сползло. — Я хочу семью. Хочу детей. Хочу сидеть с тобой в твоём чёртовом особняке, а не в номерах!

— Вот чёрт, — выдохнул я и рывком сел, скинув её руку.

Спустил ноги с кровати, нашёл на полу рубашку, начал застёгивать пуговицы. Пальцы слушались плохо — старый боксёрский перелом на мизинце снова ныл к дождю.

— Игнат! — она вскочила, схватила меня за плечо. — Игнат, посмотри на меня!

Я посмотрел.

— Ты хочешь услышать что-то новое? Хочешь, чтобы я соврал?

Она побледнела.

— Ты невыносим, — прошептала она.

— Знаю. — я натянул джинсы, застегнул ремень, бросил взгляд на часы. Двадцать минут десятого. Макару обещал приехать к семи. Чёрт!

— Но я же тебя люблю! — крикнула она мне в спину, когда я надевал пиджак.

Я даже не обернулся. Просто взял ключи с тумбочки.

— А я тебя — нет. Ты знаешь условия. Мы не обсуждали любовь, Жанна.

Она застыла с открытым ртом.

— Всё. Пока. Я позвоню.

— Ты правда уйдёшь? Вот так? — в её голосе прозвучало искреннее изумление. Будто она верила, что на этот раз я сломаюсь.

— Ну да.

— Если ты сейчас уйдёшь, между нами всё кончено, — сказала она тихо, и в голосе зазвенела сталь. — Я серьёзно. Ты меня больше никогда не увидишь.

Я взял куртку с вешалки в прихожей. Обернулся на пороге.

— Жаль. — я пожал плечами. — Ну ладно. Пока.

Она что-то кричала мне вслед — что-то про то, что я бездушный робот, что она найдёт нормального мужчину, что я пожалею. Но я уже шёл по коридору отеля, набирая номер шофёра.

— Алексей, подавай.

За стеклянными дверями отеля вечерело. Солнце уже почти закатилось за горизонт, полыхая оранжевым и багровым. Небо было как свежая рана.

Я сел в чёрный «Мерседес», откинулся на кожаное сиденье и закрыл глаза.

— Домой, Алексей.

— Слушаюсь, Игнат Аркадьевич.

Машина бесшумно тронулась. Я смотрел, как проплывают огни города, и чувствовал только пустоту. Эта женщина не задела меня. Ни одна уже не задевала. Всё это — спектакль, который они разыгрывают, чтобы получить кольцо на палец и доступ к моему счёту. Чёрт. Я же обещал Макару, что приеду пораньше. Он хотел показать какую-то модель корабля, которую собрал.

Я выругался сквозь зубы.

— Чёрт. Алексей, быстрее.

Мы въехали в ворота особняка в начале одиннадцатого. Дом стоял тёмный. Только дежурный фонарь у крыльца освещал ступеньки. Тишина. Свет везде выключен.

— Макар спит, — прошептал я сам себе, поднимаясь по лестнице.

Я прошёл в холл, повесил куртку. Заглянул на лестницу, ведущую на второй этаж. Дверь сына закрыта. Из-под неё ни щёлочки света. Спит. Хорошо. Значит, не ждал. Или ждал, но уснул. Всё равно — я снова опоздал.

А вот мне не спалось. Совсем.

Я прошёл в гостиную. В огромном зале с высокими потолками было темно, только у бара горел маленький торшер, отбрасывая на паркет тёплый жёлтый круг. Налил себе виски..

Шагнул к дивану, хотел просто рухнуть на него, вытянуть ноги и уставиться в потолок — как час назад, но уже без рыжей на груди.

Сел на что-то мягкое. Это «что-то» взвизгнуло, дёрнулось, и я услышал сдавленный крик:

— Ай! Осторожно!

Я подскочил, как ошпаренный. Сердце забилось где-то в горле. Уставился на диван.