“На самом деле, это не так”, - сказала Нова, забирая компресс у Ардетии и кладя его мне на лоб.

Что-то в этом обмене не давало мне покоя.

Дело было не в том, что сказала Жрица, а в том, чего она не сказала.

Ардетия, Нова и Туоббл помогли мне вернуться в Академию, а Белла осталась в нескольких шагах позади нас, наблюдая за территорией.

Я сидел на лестнице и рассеянно разглядывал мраморный пол.

Мои мысли вернулись к Жрице и к тому, как она тянулась ко мне таким холодным и обдуманным образом, изучая каждую реакцию.

Моя мать вошла в ее мир добровольно. Если Жрице нужен был рычаг давления, это должно было быть первым, что она использовала, но она этого не сделала. Она не запирала мою мать там, где я видел ее запертой в камере, как Гидеона, когда его бросили туда. Марисель не стягивала веревки с запястья моей мамы, чтобы довести до конца момент своего пленения.

Вместо этого в ее голосе прозвучало что-то еще.

Это не был триумф. Это было ожидание.

Мне казалось, что она уже передвинула фигуру, которую хотела, и просто ждала, когда я замечу.

Я перевела взгляд обратно на Нову, и без предупреждения внезапный жар разлился по моей коже. У меня не было времени беспокоиться об играх разума Жрицы.

Ощущение поразило мою родинку достаточно сильно, чтобы у меня перехватило дыхание. Я повернулась к Нове.

“ Защита, ” сказал я, уже двигаясь. - На них оказывается давление.

Нова нахмурилась и покачала головой. - Я ничего не чувствую.

“ Ты поймешь. Ощущение возникло снова, на этот раз сильнее. “ Это не Жрица в моей голове. Что-то давит на периметр. И студенты уже собираются на утренние занятия. Мы не можем игнорировать это ”.

Твоббл замер. “ Давление по периметру. Это... нехорошо.

“Это цель”, - сказала я, концентрируясь на ощущении, прежде чем оно ускользнуло. “Камень и Пламя. Они оба.”

Нова закрыла глаза и потянулась наружу, посылая свою магию за стены Академии.

На мгновение ничего не произошло, но затем ее глаза резко открылись.

“...Я чувствую это сейчас”.

“ Это не прорывается, ” быстро сказала я, распознав ритм. “ Но что-то трещит по швам. Это могло бы случиться”.

Твоббл не стал дожидаться дальнейших разъяснений.

Он метнулся к шкафу, где стояла моя метла. Он был немного кривоват, и щетина оставалась слегка неровной с тех пор, как я в последний раз слишком увлеченно продирал его через кустарник.

Он сунул его мне в руки с неожиданной силой.

“Воздух быстрее”, - отрывисто сказал он, голос вернулся к четкой команде гоблина. “Просканируй оба сверху. Первый камень - ближайший. Второе пламя — более летучее. Если это ничего не значит, ты потратил впустую десять минут. Если это что-то значит, ты спас Академию. Я присмотрю за студентами.

Во мне не было никаких аргументов, только импульс.

Снаружи была толпа студентов, выглядывающих из окон наверху и перешептывающихся с дикими глазами. Некоторые ахнули, когда увидели метлу в моей руке.

Директриса с метлой уже стала здесь символом.

И, как мы все знали, это не всегда было изящно.

Киган взбежал по ступенькам Академии, и мы чуть не столкнулись.

Он автоматически поймал меня за локоть, поддерживая, и внимательно осмотрел мое лицо в поисках повреждений.

“ В чем дело? ” требовательно спросил он. “ Я только что был в гостинице с Эмбер. Мы перебронированы, но я почувствовал, как что-то ... затряслось.

“Обереги”, - сказала я, уже переставляя метлу под собой. “Камень и пламя”.

Нова скользнула на лестничную площадку позади нас.

“ Я чувствую это сейчас, - подтвердила она, затаив дыхание. - Едва уловимо, но обдуманно. Это не разгром, это больше похоже на прощупывание ”.

“Именно”. Я кивнул, когда челюсть Кигана заскрипела от разочарования.

Твоббл, стоявший где-то позади, начал быстро объяснять, откуда открывается вид с воздуха, стратегически обеспечивая визуальные эффекты, если все понятно.

Я не стал ждать.

Я перекинула ногу через метлу, и она опустилась в тот момент, когда я ударилась о нее всем весом.

“ О, веди себя прилично, ” пробормотала я, крепче сжимая ручку. - Ради моей гордости.

На секунду я усомнился в каждом решении, которое привело меня к тому, чтобы научиться летать.

Но щетина шевельнулась, ручка потеплела в моей руке, и метла поднялась.

Взлет не был изящным. Он никогда таким не был. Он закончился рывком.

Мой желудок сжался, когда мои ботинки заскребли по каменным ступеням, прежде чем я, наконец, преодолела их.

Несколько студентов, собравшихся во дворе, ахнули, когда я возвышался над ними.

Очевидно, даже кризис не помешал людям пялиться на то, как кто-то взлетает на метле.

Я услышал, как кто-то прошептал: “Она действительно это делает”.

Другой голос ответил: “Ей становится лучше”.

Это было великодушно.