Я прижала ладони к стеклу, и тепло разлилось по моим рукам, медленно и неторопливо, словно сердцебиение синхронизировалось с моим.

Подвал растворился, и библиотека обрела четкость реальности.

Это было так, как будто я находился в настоящей библиотеке.

Здесь были более высокие потолки и более темное дерево, чем в Академии ... Или это было то же самое? Полки были украшены резьбой по краям и инкрустированы символами, которые заставляли мое родимое пятно пульсировать от узнавания. Фонари тоже были другими. Холодно-голубое пламя было заключено в стеклянные шары, освещая проходы с клиническим спокойствием, от которого у меня свело живот еще до того, как я поняла почему. Но все же я не мог избавиться от ощущения, что знаю это пространство.

Книжные духи порхали между полками, но это были не те вежливые маленькие сторожа, к которым я привыкла. Они двигались, как вспугнутые птицы. Они были быстрыми и осторожными, неся стопки, которые казались слишком тяжелыми для их маленьких тел, как будто они не могли остановиться на перерыв без последствий. Один из них ударился позвоночником о край полки и замер, замерев. Я почувствовал их страх.

Потому что кто-то стоял за этим.

Женский голос прорезал комнату, словно медленно обнажаемый клинок, и моя кровь застыла в жилах.

-Осторожнее.

Мне не нужно было видеть ее лицо, чтобы узнать этот тон. Это был тот голос, который не поднимается до крика, потому что в этом не было необходимости. Это был тон, предполагавший повиновение, то, как королева предполагает, что ее корона останется у нее на голове.

В поле зрения появилась Жрица.

Марисель, моя бабушка, была внутри зеркала.

Она двигалась по проходу с элегантной легкостью, как будто каждый камень под ее ногами принадлежал лично ей. Ее платье было сшито из темной, тяжелой красной ткани со слабым отливом. Подол бесшумно касался пола. Ее волосы были аккуратно заколоты наверх, серебро просвечивало сквозь черноту, как иней в ночи. Мне пришло в голову, что я видел ее с темными волосами как в видениях, так и с серебряными воочию.… и все же я все еще не мог расшифровать временные рамки. Она не выглядела торопливой. Она не выглядела измученной.

На самом деле, она выглядела… довольной собой.

Это беспокоило меня, потому что это было почти так, как будто ей наконец разрешили войти в место, которое она всегда считала своим, и она наслаждалась моментом, прежде чем кто-либо осмелился предположить обратное.

Книжный эльф, налетевший на полку, изогнулся в неистовом поклоне, трепеща крыльями.

Проходя мимо, Марисель вытянула тонкий палец и провела им по корешку книги, но не с благоговением. Нет, она была собственницей. Ее ноготь мягко, отчетливо чиркнул по коже, и от этого звука у меня к горлу подступила желчь.

Я почти почувствовал, как библиотека отшатнулась, но это не выбросило ее.

Он терпел ее.

Что было еще хуже.

Потому что я знал почему. У библиотеки не было выбора.

Она сделала паузу, обводя взглядом полки вверх и вниз, как будто проводила инвентаризацию сокровищ. Выражение ее лица не сильно менялось от книги к книге. Ей не нужны были драматические брови или злодейские ухмылки. Угроза заключалась в том, насколько она была спокойна и в уверенности в выборе, который привел ее к этому.

Мимо промелькнула фея, неся стопку тонких томов, и Жрица резко щелкнула пальцами.

Спрайт чуть все не уронил.

“ Только не это, ” сказала она мягким и грозным голосом. - Это не для твоих маленьких ручек.

Эльф застыл в воздухе, дрожа. В комнату ворвался еще один эльф, словно желая помочь, и Марисель перевела взгляд на него.

“ А-а. ” Она не повысила голоса. Ей и не нужно было. - По очереди.

Второй эльф остановился так резко, что его крылья беспомощно затрепетали, затем попятился назад, словно подталкиваемый невидимой силой.

У меня скрутило живот. Я никогда не видела, чтобы у эльфов было столько страха. Их мир никогда не должен был выглядеть таким.

Хотя мои руки все еще лежали на зеркале, я почувствовала реакцию своего тела. Мою кожу покалывало, и я почувствовала, как по спине побежали струйки пота, как будто мое тело не могло решить, драться мне или бежать.

Я попыталась отстраниться, но не смогла.

Зеркало удерживало меня, не физически, а всей тяжестью того, что я видел. Казалось, если я отвернусь, то упущу самый важный момент.

Марисель скользнула в конец прохода и медленно повернулась, снова оглядывая зал.

Но потом она посмотрела прямо на меня.

Не на зеркало или мои пальцы, сжимающие стекло, а на меня.

Мое дыхание задержалось настолько, что заболела грудь.

На одну ужасную секунду я был уверен, что она видит сквозь пьедестал.

Но так же быстро, как это произошло, ее взгляд скользнул мимо, как будто теперь она смотрела на что-то за зеркалом, на что-то более глубокое внутри комплекса.

Она подняла руку и лениво взмахнула ею.