- Потом она узнает, что Стоунвик не сдается только потому, что она смотрит на него или поднимает палочку.

Я сжала его руку, и это было похоже на обещание, которое я могла сдержать.

“Я ненавижу то, что она заставляет меня чувствовать, будто любой выбор - ловушка”, - признался я.

Большой палец Кигана замер на моих костяшках. “ Это ее искусство. Заставляя мир казаться меньше, пока ее рука не станет единственным убежищем ”.

Мое родимое пятно согрелось, превратившись в низкий, ровный пульс.

Я посмотрела на огонь, потом на чайник на кухне, где он уже немного остыл, потому что мы забыли о его существовании.

Я перевела взгляд обратно на Кигана, и его пристальный взгляд задержался на мне чуть дольше, чем было необходимо, ровно настолько, чтобы знакомый трепет вспыхнул у меня под ребрами.

Его губы растянулись в едва заметной улыбке, той, которую он дарил, когда пытался сделать мир мягче для меня, не притворяясь, что это так.

- Нам нужно подогреть чай, - сказал он.

“Разогревать чай - преступление”, - автоматически ответила я ему.

Он издал что-то похожее на смех. - Как и войти во владения Жрицы в одиночку.

Я смотрела, как он идет на кухню, чтобы приготовить нам чай ... Этот мужчина, в котором чувствовалась жестокость, а в руках нежность, который мог превратиться в волка и при этом каким-то образом чувствовать себя более человечным, чем большинство людей, которых я знала.

Может быть, в этом и был весь смысл.

На этот раз Киган принес кружки погорячее, а когда снова сел, то взял меня за руку и не отпускал.

“ Завтра, ” тихо сказал он, “ мы составим план. Мы поговорим с людьми, которым доверяем. Мы соберем то, что знаем. Мы заставляем ее работать над каждым дюймом”.

Я кивнула, не сводя глаз с пара, поднимающегося над кружкой.

“ А сегодня вечером? - Спросил я.

Он посмотрел на меня, и что-то в его взгляде снова смягчилось, стало осторожным и настоящим.

“ Сегодня вечером, ” сказал он, “ мы оставим тебя в коттедже на несколько часов. Мы отдыхаем. Мы слушаем. И мы не отдадим ей победу только потому, что ты устал”.

Я уставилась на него, и трепет в моей груди перерос во что-то более сильное.

- Хорошо, - прошептала я.

Теперь коттедж полностью обустроился вокруг нас. Огонь в очаге горел слабо, но ровно, свет мерцал на старых балках и полках, уставленных банками и пучками трав. Где-то в стенах гудел слабейший шепот магии. Это было не широкое бдительное сознание Академии, а что-то более древнее и маленькое. Разновидность магии хранительницы очага. Волшебство ненадолго.

Оно без спросу обвилось вокруг моих плеч.

Киган откинулся на спинку дивана, и я положила голову ему на плечо.

“ Мы поговорим с Новой утром, ” сказал он. - И снова с Карви. Калеб.

Я кивнул. “И орки. Нам нужно сравнить, что они чувствуют в камне”.

- Мы так и сделаем.

Я уставился в огонь, прислушиваясь к тихому потрескиванию дров и тихому потрескиванию сока. Мое тело устало так, что это не имело ничего общего со сном. Это было изнурение от того, что нужно твердо держаться за других людей, быть опорой.

Большой палец Кигана медленно провел линию по костяшкам моих пальцев.

- Тебе не обязательно нести это одной, - пробормотал он.

- Я знаю.

Я знал. Я знал, но знать и чувствовать - это два совершенно разных существа.

Я повернулась к нему и на этот раз не отвела взгляд, когда поймала его взгляд на себе. В свете костра они казались темнее, пристальные и изучающие, как будто он ждал, что я вздрогну первой.

“ Я имел в виду то, что сказал, ” тихо сказал я ему. - О том, что не давал ей места в каждой мысли.

Он кивнул. - Хорошо.

“Но это не значит, что ее там нет”, - добавил я.

“Она там”, - согласился он. “Она просто не может водить”.

У меня вырвался тихий смешок. - Ты и твои метафоры.

Он слегка пожал плечами. - Ты первая начала.

Тишина растянулась, но не была напряженной. Это было похоже на момент перед принятием решения.

Он придвинулся ближе, медленно, как будто давая мне любую возможность остановить его. Его рука скользнула с моей на талию, теплая сквозь ткань рубашки.

Я почувствовала исходящий от него жар еще до того, как он полностью коснулся меня. Пространство между нами истончалось, пока его почти не осталось.

А потом он поцеловал меня.

Я поцеловала его в ответ, но он отстранился.

- Ты все еще дрожишь, - тихо сказал он.

- Это не так.

Он выгнул бровь.

- Может быть, немного, - согласился я.

Его рука двинулась выше, коснувшись моих ребер, затем нежно обхватила подбородок, и он снова поцеловал меня.

Его прикосновения были осторожными, почти благоговейными, как будто он запоминал форму моего лица.

- Здесь тебе не обязательно быть храброй, - пробормотал он.