Селеста оглянулась еще раз, когда Киган наклонился и что-то сказал ей, но я не расслышал. Что бы это ни было, оно заставило ее кивнуть, хотя ее рука оставалась сжатой на лунном камне у горла.

Гидеон остановился на краю прохода и обернулся.

Его взгляд встретился с моим через всю комнату, и в нем что-то было.

Предупреждение.

Обещаю.

Чувствовины.

Может быть, все три.

Он едва заметно кивнул, прежде чем исчезнуть в залитом синим светом коридоре.

Киган остановился там, где камера сужалась, его рука опиралась на каменную стену, плечи напряглись от всего, что он сдерживал.

На мгновение воцарилась тишина.

Звуки битвы за башней стихли, как будто поселение действительно выполнило условия сделки и успокоило своих обитателей. Где-то вдалеке я услышал слабый орочий рог, затем ответный клич собирающихся волков.

Каким-то образом я почувствовал движение за стенами, начало осторожного отступления.

Ведьмы отступали с верхних башен.

Оборотни собирали раненых.

Гоблины исчезали из трещин, сточных канав и других мест, о которых никто не хотел думать.

Мой отец вытащил мою мать, пока Белла и Калеб охраняли ограду.

Все уходили, потому что я остался.

Киган посмотрел на меня в последний раз, и я запомнила его лицо, потому что не позволила Жрице украсть и это.

Он повернулся и исчез в коридоре вместе с Селестой, Туобблом и Гидеоном.

Каменная кладка закрыла проход позади него с тихим щелчком.

Звук какой-то маленький.

Финал.

Я постоял там несколько вдохов, глядя на то место, куда они ушли.

Нутром я понимал, что это только на данный момент.

Жрица подошла ближе, тени послушно обвились вокруг подола ее платья.

“ Ну вот, ” тихо сказала она. - Теперь мы наконец можем поговорить.

Без названия

Глава двадцать седьмая

Моя теневая метка вспыхнула, когда я перевела взгляд на Жрицу. Меня больше не беспокоило отсутствие эквивалента защиты оф.

“Ну, Мэйв”. Она покачала головой, когда я уставился на выражение ее лица. “Я ожидал, что будет больше драки. Кажется, все, что мне нужно сделать, это помахать семейным флагом перед тобой, и ты сдашься.

Ярость пронзила меня, но я знал, что должен играть в эту игру.

И это было именно то, что меня беспокоило.

Я никогда не была хороша в играх, когда правила были скрыты, доска ходила ходуном, а у противника хватало терпения человека, который слишком долго убеждал себя, что он единственный, кто достаточно умен, чтобы увидеть правду.

Алексу нравились правила, когда они шли ему на пользу. Академия любила их, когда хотела преподать урок. Жрица выглядела так, словно изобрела правила просто для того, чтобы любоваться тем, как сама их нарушает.

Но Селеста выбралась. Киган был здесь. Моя мама была жива и с моим отцом.

Это было все, что имело значение.

Эти мысли стали моим якорем, и я цеплялся за них сильнее, чем за ручку метлы во время полета сюда.

“Я бы не назвал спасение моей дочери провалом”, - сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. “Это был разумный поступок. Это было логично.

- Магия редко бывает логичной. - Ее губы изогнулись.

“Волшебно это или нет, но расставлять приоритеты необходимо”.

“Ах”. Она перемещается по краю ямы, ее темное платье шуршит по камню.

Я наблюдал, как тени внизу сгибались в ее сторону, когда она приближалась. Тени были похожи на ее домашних животных, просящих внимания.

“ Вот оно. Эта очаровательная склонность маленьких смертных переименовывать слабость, чтобы это звучало благородно.

“Любовь-это не слабость”. Я уставился на нее, пока мои пальцы тянулись к стене, но я не дотянулся до нее. Я знал лучше.

“Конечно, это слабость. Глупые решения принимаются на основе эмоций”.

В лагере вокруг нас воцарилась тишина, которая ощущалась едва ли не хуже, чем во время битвы. Стены больше не двигались с такой силой. Тени в яме опустились беспокойными петлями. Голубые канделябры по всей комнате горели ровно, отбрасывая холодный свет на лицо Жрицы и делая ее на секунду моложе.

Было трудно смириться с тем, что я смотрю на свою бабушку.

Но мог ли я действительно называть ее так, если бы это было только по крови? Это действительно считалось?

Я подумала о бабушке Элире и теплоте в ее глазах, даже когда горе согнуло ее плечи. От нее пахло пергаментом, лавандой и древней магией.

Но женщина, на которую я сейчас смотрела, казалась мне неправильной. Она не была похожа ни на бабушку Элиру, ни на кого-либо из моей семьи.

“ Ты пялишься, ” сказала она, прищурившись. - Ты обдумываешь выход?

“Нет, я пытаюсь увидеть сходство между нами. Как мы могли бы быть семьей”.

Ее глаза загорелись весельем. - И что же ты придумал?

-Я испытываю облегчение, несмотря на то, что ты обошел меня стороной.

Впервые что-то похожее на восторг промелькнуло на ее лице. - В тебе больше от меня, чем тебе хотелось бы признать.