Мой отец уже внес свою лепту, стойко выдержав рядом со мной больше штормов, чем я предполагала, на что у него хватило бы сил. Просить его сейчас, поселить его в комнате Гидеона, значило рисковать больше, чем я могла вынести. Однажды я чуть не потеряла его.

И Киган… Киган и так был слишком крепко привязан к Гидеону. Оставить их наедине могло сломать больше, чем исцелить.

От этой мысли у меня закружилась голова. Кого бы я ни выбрала, кто-то другой останется незащищенным.

Я прижала ладони к столу, делая медленный вдох. “ Дело не только в Гидеоне. Тот, кто его охраняет, может и не вернуться. Тот, кто сражается бок о бок со мной против Малоре, может не вернуться. Даже те, кто остался защищать Академию, могут погибнуть. И я должен жить, требуя этого от них.

Киган наклонился ближе, его карие глаза горели. “Нет. Мы все живем с этим. Ты не справишься с этим в одиночку, Мейв.

“ Я обещала, ” прошептала я. “ Я обещала защищать Стоунвик. Защищать Академию. Защищать все. Эта клятва не рассеивается, потому что бремя слишком тяжело”.

Стелла тихонько прищелкнула языком - звук одновременно сочувственный и упрекающий. - Дорогая, даже клятвами можно делиться.

Я покачал головой, хотя часть меня цеплялась за ее слова, как за спасательный круг.

Единство.

Рука Кигана коснулась моей, теплая, несмотря на дрожь в нем. “ Тогда давай разделим это. Реши, кто охраняет Гидеона, Мейв. И мы заставим это сработать”.

Мой желудок скрутило. Горло сжалось.

На другом конце зала Нова обернулась, как будто знала, что ее имя слетело с моих губ.

Донесся смех Ардетии, золотистый и теплый.

Белла помахала хвостом, поддразнивая своих учеников.

Я резко втянула воздух. Мое сердце бешено заколотилось, зная, что любое имя, которое я произнесу, может означать их гибель.

Но пришло время выбирать.

Банкетный зал затих, когда я поднялся из-за стола. Их заставило замолчать не волшебство, а нечто более серьезное: ожидание. Каждая пара глаз, ведьмы, оборотни, фейри и все странники среднего возраста, оказавшиеся в этих стенах, повернулись ко мне.

В воздухе витал страх.

Я оставляю это на потом. Пусть они почувствуют тяжесть.

“Вы все это видели”, - начала я, и мой голос разнесся по камню, уверенный, несмотря на бурю внутри меня. “Небеса, затянутые туманом. Лицо в облаках. Тени, отвечающие тому, кто думает, что Стоунвик принадлежит ему.”

По ним пробежала рябь от кивков, бормотания и напряженных плеч.

“Малоре превращал древность во что-то отвратительное”, - продолжил я. “Он исказил старые ритуалы, пока они не стали похожи на оружие. Он верит, что если он будет сгибать их достаточно долго, они полностью сломаются. Проклятие Гидеона было только началом. У меня сжалось горло, но я выдавила слова. “Проверка. Пробный запуск того, что происходит, когда теней кормят, а не встречают лицом к лицу ”.

Студенты обменялись взглядами, те, что постарше, побледнели, а те, что помоложе, наклонились ближе, словно черпая мужество друг в друге.

Я подошел на шаг ближе, упершись ладонями в край длинного стола. “Но сегодня вечером и в ближайшие дни мы покажем ему, что Стоунвик не сломается. Что независимо от того, сколько ритуалов он исказит, независимо от того, сколько теней призовет, он не сможет исказить то, что принадлежит нам: наше единство. Нашу волю. Наш выбор выстоять ”.

В комнате снова воцарилась тишина. Я почувствовал слабое жужжание Оберегов под моими ногами, как будто сама Академия прислушивалась.

Я перевел дыхание. “Вот почему я прошу вас сейчас, каждого из вас, вспомнить, чему вы здесь научились. Помнить о своих сильных сторонах. И снова работать в паре с инструкторами, которых вы выбрали ранее.

Головы поднялись, глаза расширились.

“Да”, - сказал я, кивая. “Нова" - для тех, кто сомневается в своем видении. "Ардетия" - для тех, кто жаждет корней. Белла, для тех, кто боится своего хаоса. Эмбер, для тех, у кого слишком много воспоминаний. Стелла, для тех, кто считает себя ничтожеством. Лемония, для тех, кто ищет порядка”.

Пока я говорил, каждый инструктор выпрямился, свет по очереди осветил их. Зеленые глаза Новы блестели как стекло, спокойные и проницательные. На волосах Ардетии отразился свет фонаря, золотистый, как восход солнца. Белла ухмыльнулась, в ее взгляде вспыхнул огонь. Эмбер слабо светилась, ровная, как всегда. Стелла прихорашивалась в своей шали, но выглядела невероятно гордой. Лемония склонила голову, безмятежная, как камень.

“Это больше не просто занятия”, - сказал я им. “Это ваши якоря. Это ваши нити. И когда мы сплетем их вместе, Малоре увидит то, чего боится больше всего: что его тени не смогут рассеять нас.

На этот раз ропот усилился в знак согласия, решимости, искры магии пронзили воздух.