Тот, кого я послал охранять Гидеона, может не вернуться. Тот, кого я попрошу встать рядом со мной против Малоре, может погибнуть. Даже те, кто остался защищать Академию, могут не выжить.

Эта мысль давила мне на ребра, пока мое дыхание не стало прерывистым. Это было моим бременем, клятвой, которую я дал, когда поступил в Академию, когда принял мантию, о которой никогда не думал, что хочу.

Стоунвик. Академия. Драконы.

Я бы защитил их всех, даже если бы это означало нарушение закона в процессе.

Жертва.

Мои мысли вернулись к Селесте. Что бы они ей сказали? Поверит ли она этому?

Нам нужно было замкнуть круг, и с Малоре нужно было покончить.

Я заметил Стеллу в дальнем конце зала, ее малиновая шаль развевалась, как театральный занавес, когда она размахивала чайной чашкой, чтобы подчеркнуть какую-то драматическую историю. А рядом с ней Киган — бледный, но прямой, тихо разговаривающий с Ардетией. Его карие глаза метнулись к моим, красивые, как всегда, как будто он почувствовал тяжесть, сдавившую мою грудь.

Я пересекла зал, когда студенты расступились передо мной, ведьмы среднего возраста улыбались и перешептывались.

Это должно было успокоить меня, это сияние жизни и магии, но оно только усилило ужас. Я не могла позволить им упасть.

Стелла заметила меня первой, ее губы поджались, когда она уловила выражение моего лица. “Дорогая, такое лицо бывает только для ужасных новостей. Выкладывай это”.

Я перевела взгляд с нее на Кигана, понизив голос. “ Это Гидеон. Его нельзя оставлять одного. Нам нужен кто-то, кто присмотрел бы за ним. Кого-то, кого он не сможет очаровать или сломить, если снова пошевелится.

Челюсть Кигана дрогнула, и он выпрямился, несмотря на навалившуюся усталость. - Думаешь, он попытается?

“Я думаю, Мэлор попытается через него”, - тихо сказал я. “Может быть, использовать его как отвлекающий маневр”.

Взгляд Кигана посуровел, но он не стал спорить. Это больше всего выбило меня из колеи. Он знал.

Стелла помешивала чай, фарфор тихо позвякивал. “Итак, ты спрашиваешь, кто из бедняг имеет честь нянчиться с самым опасным человеком в Стоунвике?”

Я попыталась улыбнуться, но получилось как-то неуверенно. - Что-то вроде того.

Киган облокотился на стол, его голос был тихим, но яростным.

“Если он сорвется с поводка, если Мэлор снова использует его”, - Он оборвал себя, затем покачал головой. “Мы не можем рисковать студентами. Мы не можем рисковать Академией.

“Нет”, - согласилась я, моя грудь сжалась. “Вот почему это должен быть один из нас. Кто-то достаточно сильный, чтобы устоять, если он поднимется, но достаточно устойчивый, чтобы не убить его сразу. Потому что, как бы мне ни хотелось оставить этот вариант в силе, ” у меня перехватило горло, “ он нам нужен. Без Гидеона нет круга. Без круга мы не сможем закрыть Путь Голода ”.

Глаза Стеллы сузились, но ее рука на мгновение нашла мою, успокаивая. - Мы разберемся с этим, дорогая. Мы всегда так делаем.

Ее слова должны были успокоить, но я почувствовал отголосок того, что они означали на самом деле: этот выбор может стоить нам того, кого мы любим.

И сделать это должен был я.

Я слегка повернулся, осматривая зал. Нова стояла у окна, положив посох на плечо, ее темные волосы блестели в свете лампы. Студенты собрались вокруг нее со спокойной уверенностью, слушая, как она говорила о ясности и предсказаниях. Нова была бы самым очевидным выбором. Ее сила была острой, а воля непоколебимой. Она могла видеть Гидеона таким, какой он есть, проникать сквозь иллюзию. Но если я пошлю Нову, кто защитит студентов от теней, напирающих на Защиту? Без ее пристального взгляда паника могла распространиться, как огонь по сухой траве.

Ардетия тихо рассмеялась на весь зал, наклонившись, чтобы показать группе студентов, как сплетать травы в защитные узлы. Ее сияние было спокойным, лучезарным, как солнечный свет, отражающийся в янтаре. Она тоже могла справиться с Гидеоном. Магия природы склонилась к ней, и она обладала силой, которая казалась бесконечной. Но на этом занятии она только начала завоевывать доверие студентов, и без ее присутствия их могли поглотить страхи.

Белла сидела на краю стола, подергивая лисьими ушками, когда дразнила троицу ведьм по поводу их позы. Если кто и мог проскользнуть в комнату Гидеона, помахивая хвостом и зорко вглядываясь, так это она. Лисы знали, как выжить там, где гибнут волки и люди. Но она была так же скора на пакости, как и на верность, а серебряный язычок Гидеона мог превратить пакость в руину, если дать ему шанс.

А потом появилась Стелла.

Она знала, как справиться с самыми мрачными вещами с помощью чая, соли и яркого света, достаточно острого, чтобы разрезать тени. Она могла бы посидеть у постели Гидеона и заставить его почувствовать себя обиженным ребенком, а не падшим магом. Но она также была сердцем этого места — той, кто кормила, кто заботился о нас, кто напоминал нам, что мы больше, чем воины. Можем ли мы позволить себе потерять это присутствие в залах Академии во время битвы?