Воздух был влажным и тяжелым, хотя стояло лето. Киган шел медленно, но уверенно, прислоняясь ко мне, когда из-за наклона из сада его колени угрожали взбунтоваться. Он ничего не сказал, но его челюсть была сжата и полна решимости, а не безрассудства.

“ Я знаю, что путь к Академии неблизкий, - сказала я, когда мы вышли на линию деревьев. - Но...

“ Но? - спросил он, затаив дыхание.

- Давай не будем идти пешком.

Он выгнул бровь.

Я повернулся к сараю, и он последовал за мной. Я легонько подтолкнул дверь ладонью, и она сдвинулась, открывая черную дыру в глубине.

“Туннели гоблинов”, - сказал я.

Он уставился на отверстие, потом на меня. - Вы были в них недавно?

“ Нет. Почему? Ты знаешь что-то, чего не знаю я? Я поддразнила. “Разве ты не готов к приключению со светящимся в темноте светом?”

Киган вздохнул. - Обычный вторник в твоей жизни?

Я ухмыльнулся. - Ты это знаешь.

Туннель открылся достаточно легко.

В тот момент, когда мы вошли в прохладный, темный коридор, я вызвал мягкий свет кончиком своей волшебной палочки. Он парил над нами, как терпеливый светлячок.

Воздух был насыщен запахом влажного камня и старых историй. Каждый раз, спускаясь сюда, я замечал что-то еще.

Туннель резко изогнулся, и на мгновение тени поглотили все. Затем свет изменился, превратившись в мягкие, сияющие и странно красивые шары.

Я замедлился, поднимая палочку, но слабое, мерцающее свечение исходило не от меня.

- Смотри, - прошептала я.

Стены впереди мерцали пучками мха, люминесцентного, золотисто-зеленого, мягко пульсирующего, как дыхание. Он цеплялся за камень толстыми прожилками, создавая узоры, которые напомнили мне прожилки на листьях или рябь на воде. Нити ярко-розового и ярко-синего цветов переплетались во мху, как вены самой магии. Золото гоблинов.

“Это намного ярче, чем раньше”.

“ Интересно, значит ли это что-нибудь? Киган подошел ко мне.

Мне хотелось протянуть руку и прикоснуться, но я знала, что это не так.

Крошечные искры заплясали по потолку, неоновые точки в темноте, словно статическая магия собиралась над нашими головами. Я тоже их раньше не видел.

Все казалось заново проснувшимся.

Туннель все еще был сырым, узким и извилистым, но он больше не казался заброшенным. Казалось, что за ним наблюдают.

И я не мог не задаться вопросом, не было ли цветущее сейчас золото гоблинов каким-то предзнаменованием.

Что-то в глубинах магии меняется.

Что-то должно измениться.

Киган следовал вплотную за мной, его рука касалась моей, чтобы не упасть. Примерно через каждые сто футов я поглядывала на него. Его губы побелели, на лбу выступили капельки пота, но он продолжал идти.

- Притормози, если нужно, - пробормотал я.

- Я справлюсь.

-Я не говорил, что ты этого не сделаешь.

Он поднял глаза, встретился со мной взглядом, и что-то невысказанное промелькнуло между нами. Не вызов, а гордость. Не упрямство, а доверие. Он не хотел, чтобы его несли, но и не притворялся, что цел.

После этого мы двигались в темноте в тишине. Чем ближе мы подходили к центру Академии, тем тяжелее становился каждый шаг. Я не могла сказать, была ли это давящая магия или воспоминание о том, с чем нам предстояло столкнуться.

Я подумала о библиотеке. Длинные коридоры с полками, зачарованные свитки, которые сворачивались и шипели, когда их читали слишком быстро. Где-то там ждала книга с ответами. Мне нужно было знать больше. Не только о проклятии, но и о том, что бабушка Элира не написала на полях. О том, что она оставила недосказанным.

Потому что, если бы она знала о Мэлоре и магии Изгороди... Если бы она знала обо мне все это время...

Киган споткнулся.

Я поймал его за руку, поддержал.

“ Хватит, ” сказал я. - Мы не рвемся в бой.

Он прислонился к стене туннеля, тяжело дыша. “Это проклятие...”

- Я знаю.

“Это как будто моя кровь пожирает саму себя.”

Я прижала руку к его груди, чувствуя учащенное биение его сердца. “Тогда давай дадим ему то, что он не сможет проглотить”.

Он фыркнул. - Надеюсь?

“Нет”, - сказал я. “Я”.

Он прислонился ко мне на долгое мгновение, пока стены туннеля мерцали тем странным гоблинским золотом, отбрасывая мягкий свет на лицо Кигана. Он выглядел слишком бледным под ним, хотя в его глазах все еще горел тот устойчивый, заземляющий жар, которого я так жаждала. Он слишком давил на себя.

Мои руки нашли его подбородок, шершавый от щетины, теплый под моими ладонями. У него перехватило дыхание, а затем и у меня тоже. Когда я поцеловала его, медленно и глубоко, холод и сырость туннеля полностью исчезли.