Голос у нее был четкий, суховатый, с легкой насмешкой над собственными слабостями.

— Помочь со спиной? — Он даже подумал было отпустить что-нибудь фривольное, обратить все в шутку. Но был еще слишком холодным и высохшим. Женщина сидела перед ним обнаженная до пояса, но эротики во всем этом было ровным счетом ноль. Возможно, либидо не пережило процесс в целости, но главное — вся ситуация была настолько странной и стерильной, что он словно оказался в каком-то социальном чистом помещении, куда нельзя проносить плотские материи.

— Буду признательна, — сказала Хиерон.

И следующие несколько минут он втирал ей в спину то, что принтеры для нее выплюнули, и думал лишь о том, как же он рад, что у него самого таких проблем нет.

После этого он с запозданием сообразил проверить, ради чего его вообще разбудили.

Он издал звук, похожий на лай. Даже не человеческий звук вовсе — просто бессловесное животное изумление.

Хиерон, влезая обратно в корабельный комбинезон, насмешливо взглянула на него.

— Что, ты только сейчас?..

— Я был занят оказанием помощи коллеге по Ключевому экипажу, — с достоинством произнес Илшир. — Я полагал, что, случись что-то срочное, были бы сирены, огни. Да и ты вела бы себя поволнительнее. — Голос у него дрожал.

— Само спокойствие, — сказала она.

Илшир едва ли не бегом бросился из отсека холодного сна в рубку. Велел «Мардуку» вывести все камеры и приборы, какие есть. Все возможное увеличение. Каждый диапазон электромагнитного спектра.

Они прибыли.

Сама планета, к которой они стремились, была лишь тусклейшей из точек даже для обостренных глаз корабля. Но она была там, обращалась вокруг нужной звезды, и очень скоро им предстояло начать вносить необходимые поправки в траекторию сближения, чтобы обвести «Мардук» вокруг этого нового солнца по верной дуге и выйти на орбиту.

— Надо разбудить… — начал Илшир. Остальных. Их корабль поднимет в свой срок, но он и Хиерон могли ускорить дело, а людям правда стоило бы…

— Семнадцать процентов, — бесстрастно сказала Хиерон.

— Чего семнадцать? — Илшир, с головой, забитой планетами, подумал: кислород? влажность? площадь под водой?

— Порча груза, — все так же бесстрастно сказала Хиерон. Врезаясь в его грезы, прокалывая его счастливые мысли.

Он встретил ее взгляд. Семнадцать — это было больше, чем предсказывали, и, конечно, в глубине души ты всегда лелеял безумную мечту о нуле. Единственное полное отсутствие, которому был бы вне себя от радости. Семнадцать процентов их груза значились как мертвые. Отдельные системы холодного сна, которые отказали. Какая-то ничтожная часть в сложном сцеплении систем дала сбой — и все. Кто-то заснул на Земле, с верой в технологию, в систему, в благие намерения всего этого, и не проснется уже никогда. Никогда не увидит места, что должно было стать их новым домом. Тем семнадцати процентам было бы уже все равно, даже если бы Древние воссоздали девственно-зеленую Землю и оставили в придачу целый склад своих технологий с легко читаемыми инструкциями. Эти люди не вернутся никогда.

Семнадцать процентов. Тысячи людей. Просто мертвы. Мертвы уже целые столетия. И это настолько укладывалось в допустимые пределы, что корабль даже не разбудил никого, чтобы отметить их уход.

— Мы могли бы… сбросить их за борт. Сами. Сейчас, — сказала Хиерон. — Пока остальные не проснулись. — После последнего слова ее губы плотно сжались, побелев от нажима.

Илшир кивнул, открыл рот. В голове стояло слово да. Избавить остальных. Избавить капитана Косимир. Просто взять и сделать. Взвалить эту ношу на себя. Вычистить цену этой затеи, пока она не запятнала остальной экипаж.

И тогда он понял, почему капитаном выбрали Косимир, при том, что раньше она была всего лишь старшим инженером на каком-то другом корабле. Она умела принимать такие решения. Были кнопки, нажать которые ей хватало духу. Были причины, по которым это было долгом капитана и по которым капитанами становились люди определенного склада.

— Нам нужно поднять остальных на ноги. По крайней мере весь Ключевой экипаж. — Смотреть Хиерон в глаза он не стал.