Ответ Керн: «Я улавливаю статический сигнал бедствия, привязанный к... продолжающейся работе. Он должен указывать на поддерживаемые биосигналы, но я не совсем уверена, что мы видим именно это. Это...»

— Неясно, — соглашается Алис.

Её исследование говорит ей, что на этом рейсе должно быть ещё пятеро. Трое пауков-портиидов, Человек-исследователь и её собственный терапевт, Мира. Единственная, к кому она чувствует хоть какой-то эмоциональный отклик. Там была кладезь личных подробностей, в которой она могла бы, при желании, покопаться. Но она нашла это дело слишком угнетающим. И то, что с ней самой никто из них не связан ничем, и то, что все эти люди её бросили и улетели развлекаться и умирать в какой-то орбитальной оранжерее эпохи ковчегов.

Ну а важны ли мне они? Было бы прекрасно поменяться местами и заявить, что их надо бросить на произвол судьбы. Но она обследует свой внутренний мир и обнаруживает: жёсткого центра такого рода в ней нет. Она ловит себя на вопросе: А что подумают обо мне остальные? Внутри головы эта мысль её сбивает с ноги. Она провела очень много времени в мире, где всякая прямая линия загибалась обратно к ней самой, её траекторию искажала её собственная личная гравитация. Последствия того, что она — единственная реальная вещь в бытии, а значит, всякое удовольствие и всякая мука — всего лишь то, чего какая-то её часть хотела от жизни. До тех пор, пока не захотелось истины, — единственного товара, отсутствующего на складе симуляции.

Что они обо мне подумают? Что бросила своих товарищей по экипажу? Против общих принципов, что накопились у Панвидового сообщества, вышедшего к звёздам. Мы — это Мы, попросту. Кроме нас, у нас никого нет, так что мы своих не бросаем. Потому что вселенная огромна, холодна и в основном пуста. Всё это она понимает, фундаменты для «я», которое, ей кажется, всё ещё в большей своей части — чертёж на кульмане архитектора. Но так уж получается. Остальные — воинственный ракообразный и постчеловеческий интеллект, отчуждённый от самого себя, — стали для неё реальными.

Она села бы сейчас разом, придавленная этим знанием, но гравитации нет, и потому жест этот логистически осложнён.

— Я, наверное, оденусь? — предлагает она вместо этого. Командный игрок, показывающая готовность, часть цивилизации. Катон разворачивает глазные стебельки в её сторону — точнее, больше глазных стебельков, с учётом того, что видит-то он и так во все стороны. У него в глазах есть фокусы, — сообразила она, — где плотность рецепторов наибольшая. Прямо сейчас на неё направлено его внимание.

— Чтобы мы могли войти внутрь, — говорит она. — Спасти... спасти, ну, это, что там, — она неопределённо машет рукой, жестом, который не передал бы многого и другому Человеку, а уж ему — тем более.

— Там ждёт смерть.

Между нами и солнцем.

Препояшься. Мы приносим убийство.

— Это ещё что за чёрт? — требует Алис. Это к ней шло уже прямо от него, — её собственные переводческие мощности работали сверхурочно.

«Там будет опасно. Оденься. Возьми оружие», — с запозданием интерпретирует Керн.

— Проклятье, вот честно, — говорит Алис. — В смысле, ты же слышала, да? Уловила? Препоясывание, убийство, и... вот же дерьмо. — Она чувствует, как у неё колотится сердце. Что, впрочем, свидетельствует, что её грудная полость залечилась достаточно, чтобы его с поводка спустить.

«Вообще-то нет», — признаёт Керн. «Твой перевод и мой перевод основаны на разных системах. Полагаю, ты получаешь через свой нечто... более цветистое. Мира её настраивала. Она такая».

Алис несколько истерически усмехается — во всяком случае, старается изо всех сил, учитывая обстоятельства. По правде говоря, это какое-то бульканье. Я умру, — думает она и ждёт эмоционального отклика, но его не приходит. Какая-то часть её всё ещё считает, что она в симуляции, а значит, с чего бы ей переживать? Она уже раньше умирала. Она знаток нелепых фатальных исходов. Ну что, полезем в этот призрачный смертельно-садовый корабль, — почему бы и нет?

7.2

Катон уже смирился с тем, что придётся полагаться на Алис. Смирение это едва не пошатнулось, когда выяснилось, что, хотя она была абсолютно уверена, будто знает, как ворочать скафандр через пустоту между кораблями, — знание это оставалось сугубо теоретическим. У неё в голове, но до конечностей уже не дотягивавшимся. Пришлось Керн взять управление соплами её скафандра на себя и таскать мёртвый груз Человека, будто доставляя её труп.