Портифабиан подозревает, что Мира не сможет им помочь. Это была всего лишь уловка, после того как Керн выразила опасения по поводу того, готовы ли они спуститься на планету. Портифабиан приходит к выводу, что, как ни странно, они не хотят оставаться одни. Ирония в том, что «одиночество» — это именно то, чего они на самом деле не могут себе позволить. Ни в одиночестве с самими собой, ни в одиночестве с Керн. Но пребывание в компании множества других существ сглаживает ужас той компании, к которой они обречены — компании друг друга.

У Порции есть мысли, и это мысли высшего порядка, поскольку она — паук высшего порядка. У Фабиана тоже есть мысли, и раньше, хотя Порция и осознавала его как мыслящее существо, она в основном могла пренебрегать его мыслями, потому что он был явно низшим пауком, а значит, его мысли  должны были быть примерно того же уровня.

Теперь его мысли — это её мысли, и они приходят к ней так, словно зародились в её собственном уме. Она не может назвать их ничем иным, как равноценными — в некоторых аспектах лучшими, в других худшими, но в среднем — просто мыслями. В них нет ничего сугубо «фабианского», что позволяло бы отнести их к разряду менее ценных.

У Фабиана есть свои мысли, и это превосходные мысли, потому что он — паук, что повидал все стороны жизни, и которому пришлось по-настоящему бороться за то, что у него есть, проходя путь представителя рода Портиидов, рожденного с тем полом, где приходится трудиться вдвое больше, чтобы получить вдвое меньше. Конечно, он знал, что у Порции есть свои мысли, но был абсолютно уверен, что они поверхностны и пропитаны непроверенными допущениями, вытекающими из привилегированного положения, и поэтому гораздо менее обоснованны, чем его собственные, с трудом добытые убеждения.

Теперь её мысли — это его мысли, и, хотя он не был совсем неправ, в Порции гораздо больше оригинальных мыслей, чем он полагал. Он не может игнорировать это, поскольку он и есть Порция, и эти мысли рождаются внутри него. Несмотря на происхождение Порции, в её мыслях нет ничего сугубо «порцианского». Дело лишь в том, что они зародились в отдельном сознании — отдельность, которая теперь утрачена.

Портифабиан борется за то, чтобы представлять собой два противоположных полюса, но каждое мгновение их опыта показывает, что они представляют собой непрерывное целое. Все то, что они считают определяющими моментами и характеристиками «я», оказывается лишь случайным. Они — вереница ассоциаций, изобретающие себя заново из мгновения в мгновение, и сейчас они мчатся с перепутанными вагонами по одному и тому же пути.

Модель, к которой они пришли — независимо друг от друга, но в то же время вместе, — заключается в том, что их мыслительные процессы возникают из одной общей точки. Затем некоторые промежуточные щели искажают их, превращая в мутное состояние, в котором они одновременно являются двумя отдельными сигналами и огромным облаком всех возможных идей, которые могут существовать между их двумя точками зрения, прежде чем сходиться в одной точке, где их мысли преобразуются в телесную реакцию. Поэтому, когда Керн говорит им, что они должны остаться дома, они борются, спорят и бушуют внутри своего коллективного разума. Но вместе они дают единый ответ: нет, они обязательно должны спуститься на планету, чтобы спасти Миру, чтобы Мира могла спасти их.

Это ложь, потому что они превратились в форму когниции, к которой не может прикоснуться прожорливости Миры. В конце концов, нодианская форма жизни не смогла принять в себя саму Керн (хотя Керн и не особо содействовала исследованиям в этом направлении). Мира не сможет захватить их сознания и разделить их, или внедрить какую-то терапевтическую микробиологическую жизнь в их «муравьино-компьютерный субстрат». Но, по крайней мере, на время миссии они будут просто одним/двумя среди многих, и это, возможно, поможет им сохранить рассудок. До тех пор, пока…

Они не коллапсируют от того, что стали друг другом, или пока не найдут какое-то стабильное состояние, которое смогут выносить.

Мы могли бы разделить эту колонию на две части, — думает Фабиан.

Тогда одна Порция и один Фабиан могли бы уничтожить себя, оставив по одному от каждого, — думает Порция и её тошнит, потому что это была и его мысль, и её, и его тошнота тоже. Они оба знают, что это не сработает. Не только потому, что из четырёх возможных сущностей, созданных таким образом, кто бы вызвался на уничтожение? Но и потому, что чётких границ нет. Уберите одного Фабиана, и Порции не хватит, чтобы восполнить когнитивный пробел, и наоборот.

Вокруг них десантный корабль трясётся и дрожит, борясь с атмосферой и силой притяжения. Это ещё один отсек «Диссентера», отделённый от основного корпуса. Керн существует внутри него, так же как и на том корабле, с которого они отделились. Из-за нехватки места она не воплощена в физическом теле, а обитает исключительно в самом корабле.