Это трезвая, научная оценка ситуации. Потому что Наука – этот утраченный служебный отдел, разделенный между Инженерией и Архивами, – понимает, что есть Жизнь, которую можно умилостивить подношениями. Это просто установленный факт. Жизнь своенравна, но ценит немного почтения, немного крови. Её можно убедить пощадить урожай или остановить эпидемию. Это всем известно. Были проведены эксперименты, тщательно зафиксированные Архивариустами. Это просто наука.
— Она требует тебя, — говорит Мескло. — Возможно, она с тобой поговорит. Скажет тебе, что ей нужно, чтобы уйти, или стать чем-то, с чем мы можем работать. В любом случае. — Невысказанный вывод: возможно, все, что её нужно, - это ты.
Неко ни при каких обстоятельствах не хочет встречаться с Меняющейся Штукой. В то же время она не хочет, чтобы ее приговорили к пожизненному заключению, или сослали в дикую местность, или просто забили до смерти за непокорность. Такое случается, она это видела. В этой странной роли посла, которую на нее возлагают, есть, по крайней мере, слабый намек на статус. Если она сможет найти с ней какой-то контакт, возможно, она станет важной персоной. Если она единственная, с кем та будет разговаривать, ее согражданам придется обращаться с ней должным образом. Именно это и приводит её к тому, что вот она и за стенами, одна, с картой, как найти новоустроенное логово Меняющейся Штуки.
На протяжении всего этого путешествия мир любит её. Земля смягчается под её шагами, а деревья словно наклоняются в стороны, пропуская. Между стволами она мельком видит зверей: огромные мохнатые бока, полосатые и пятнистые, испещрённые шипами. Бивни, челюсти и выпученные глаза. Они сопровождают её до места назначения. Ни одно из них не поднимает голову в угрозе. Насекомые роятся в воздухе, но не кусают и не жалят. Ядовитые цветы закрывают лепестки при её приближении. Грибы прекращают выброс спор, и поэтому воздух, которым она дышит, — самый сладкий и целебный в её жизни.
Охотники Эллан следуют за ней, чтобы она не сбежала в лес. Но в этом нет необходимости. Если бы она отказалась от своей миссии, Неко не сомневается, что звери изменили бы своё отношение к ней. Прямо сейчас, если бы она сделала три шага в сторону, она могла бы протянуть руку и спокойно положить её на лоб гривастому кошачьему существу с раздвижными челюстями змеи и огромным хвостом скорпиона. Погладить его, почесать под челюстью. Но как только она отвернется, оно сожрет её до костей. Жизнь, мир, хочет, чтобы она встретила Меняющуюся Штуку так же, как хочет и её народ.
Несмотря на свежесть воздуха, Неко едва осмеливается дышать. Слово «неестественный» практически отсутствует в лексиконе этого мира, который они называют Мардуком. Природа здесь не естественна. Она злобна, властна — это деспотичная и капризная сила, в которой никто никогда не может быть уверен. Так что, возможно, эта «Меняющаяся Штука» — всего лишь очередная уловка этого мира, а её выходки при приближении к ней — просто развлечение для Жизни. Истинного хозяина планеты, с которым её народ постоянно борется, но при этом умиротворяет и подлизывается, потому что жить нужно, а иногда это единственный способ. Мардук — злой мир, такова правда. Иногда это означает, что люди тоже должны быть злыми. Зло порождает зло. Архивисты хранят истории, демонстрирующие, что происходит, когда какой-то правитель, город или отдельный человек придерживается только доброты, и это никогда не заканчивается хорошо.
Впереди царит тишина. С обеих сторон и сзади до неё доносятся звуки жизни. Впереди — как в могиле. Свет там приглушённый, с оранжевым отливом. Растения в том направлении умирают. Она видит, как дрожат деревья, а корни прорывают землю, словно спины китов. Как будто сам лес тщетно пытается бежать.
Страх никогда не покидает сердце Неко — это общее наследие всех, у кого не было лучшего пристанища, чем Мардук. Сейчас он разгорается в ней, но в то же время это — всё, что осталось ей от жизни. На ней была метка гибели ещё до прихода Меняющейся Штуки. Только её связь с ней изменила её судьбу, превратив жертву в существо, обладающее этой жалкой способностью действовать самостоятельно. Она идёт дальше, осознавая, что звери, которые едва заметно шли рядом с ней, остановились. Она идёт туда, куда чудовища боятся ступить.
Впереди лес окутан мерцающими оранжеватыми покрывалами, словно здесь потрудилось какое-то гнездо пауков. Они блестят в свете и становятся всё гуще. Гладкие, слизистые полотна ткани покрывают ветви и свисают складками и драпировками по обеим сторонам. Они съели листья с деревьев, и Неко видит, где застряли сотни насекомых, которые теперь представляют собой лишь разъединённые скопления хитина. И не только насекомые. На неё уставились черепа с обнажёнными резцами грызунов, а также висящие скелеты тех, кто на них охотится. Даже кости постепенно съедаются.
Она не прикасается к свисающим завесам. Ветер тоже не касается их, но они все равно колышутся и раскачиваются, будто просто от радости этого действия.