Тронутый благородной сединой Колин Илиад, чье лицо испещряла россыпь застарелых шрамов, с явным облегчением выдохнул. Медленно, с расстановкой кивнув, старец произнес:

— Вот и славно. Это поистине благая весть.

Вождь позволил себе редчайшую слабость, дважды повторив одни и те же слова.

Будучи первоклассным «Охотником на Демонов» и непререкаемым лидером Города Серебра, он испокон веков славился ледяной, параноидальной выдержкой и отродясь не лез на рожон без крайней нужды. Именно поэтому, столкнувшись с внезапным, глухим молчанием со стороны господина «Шута», старец благоразумно не стал рубить сплеча и бросаться в объятия «Истинного Творца», решив стоически выждать еще месяц.

Для жителей Города Серебра, прозябающих в первобытных пучинах Эры Глубокой Тьмы уже добрых две тысячи лет, потерпеть какой-то жалкий месяц не составляло ни малейшего труда.

Не дав пареньку и шанса вставить слово, «Охотник на Демонов» Колин отступил от окна и с ледяным спокойствием изрек:

— Ступай к себе. Мне предстоит заняться приготовлениями к ритуалу возвышения.

Деррик устремил на Вождя горящий взгляд и от всего сердца пылко произнес:

— Вас непременно ждет триумф!

Больше не задерживаясь ни на долю секунды, юноша покинул покои под сводами Круглой Башни, устремившись прямиком к родному порогу.

Сноровисто обустроив алтарь и ювелирно разложив по строго выверенным точкам выпотрошенные собственными руками останки шести хтонических бестий, Колин Илиад приступил к варке эликсира.

Едва покончив со всеми этими хлопотами, Вождь Города Серебра смежил веки, благоговейно склонил голову и глухим баритоном затянул на языке гигантов:

— Шут, что не принадлежит этой эпохе; Таинственный Владыка над серой мглой; Король Желтого и Черного, владыка удачи…

В таинственных чертогах над серой мглой Клейн воочию узрел, как от темно-красной звезды расходятся пульсирующие кольца света, и уловил призрачное, многократно наслаивающееся эхо молитвы.

Юноша без промедлений приманил к себе вырезанного из бумаги человечка. Зачерпнув толику мощи «Замка Истока» и намертво сплавив её с фигуркой, он небрежным жестом швырнул куклу прямиком в сияющий ореол молитвы, попутно повесив незримый маячок на Вождя Города Серебра.

Параллельно с этим маневром сыщик, оседлав пульсирующую точку призыва, просканировал своим всевидящим оком и Круглую Башню, и весь полис целиком. Он железобетонно удостоверился: ни в окрестностях предводителя, ни подле малыша «Солнца» не затесалось ни единого «паразита» Амона.

Этот безупречный шанс упускать было смерти подобно! Клейн тут же силой мысли соткал силуэт «Мира» Германа Воробья, заставив двойника застыть в благоговейной позе молящегося.

И в этот самый миг Колин Илиад узрел свет.

В недрах этого ослепительного, кристально чистого сияния с пугающим величием нисходил непорочный ангел, за чьей спиной трепетали двенадцать пар призрачных крыльев. Купаясь в вихре порхающих белоснежных перьев, небожитель бережно, слой за слоем укутал «Охотника на Демонов» своими светоткаными крылами.

То было не что иное, как благословение самого господина «Шута».

Глава 1176 Открытый заговор

Оказавшись в объятиях «ангела», Колин Илиад не выказал ни малейшего изумления. Сохраняя на лице ледяное спокойствие, он покорно принял происходящее, словно загодя подготовился к подобному исходу.

Вслед за этим таинство стартовало. Шагнув вперед, старец подхватил флакон с эликсиром «Серебряного Рыцаря» и одним махом опрокинул его в глотку.

Абсолютно беззвучно плоть «Охотника на Демонов» стремительно раздалась вширь и ввысь. В мгновение ока он обернулся вымахавшим на несколько метров гигантом: пепельно-синяя шкура сплошь бугрилась переплетенными черно-синими жилами, а лоб прорезала глубокая, зияющая тьмой трещина.

Каждый дюйм туши этого исполина таил в себе непередаваемую, первобытную мистику и сокрушительную, пугающую мощь. За вычетом головы, всё еще сохранявшей человеческие черты, остальное тело вплотную приблизилось к облику мифического существа, источая вокруг диковинные, бьющие по разуму эманации.

В следующую же секунду череп Колина Илиада, словно пораженный тяжелым недугом, весь целиком провалился внутрь. Затягиваясь вокруг той самой зияющей во лбу черной расщелины, плоть принялась мучительно медленно, тошнотворно извиваться, силясь вылепить некое подобие закручивающегося водоворота туманности.

Подобная разрывающая агония оказалась не по зубам даже Вождю Города Серебра — матерому «Охотнику на Демонов», пустившему в расход неисчислимую прорву могущественных тварей. Из его глотки вырвалась череда истошных, первобытных воплей, от которых рассудок любого простого смертного с треском разлетелся бы вдребезги, повергнув бедолагу в пучину тотального безумия.