Этот оторванный кусок мяса судорожно заизвивался и в мгновение ока переродился в полноценное, монолитное тело. Сквозь теневой морок на его лице ослепительно полыхнули два глаза с узкими вертикальными зрачками, отливающими бледным золотом.

В ту же долю секунды циклопическая лестница, ведущая к чертогам древнего бога, рухнула в тартарары. На её месте раскинулась бескрайняя, мертвенно-тихая пустошь. А на самом горизонте этой равнины высился полис, чьи непроницаемо-черные крепостные стены густо поросли сорняками.

Город Серебра!

Иллюзия дышала такой пугающей, первобытной достоверностью, что сердце Деррика ухнуло в пятки. Паренек до смерти перепугался, что этот неведомый враг каким-то дьявольским финтом уволок их полубожественную братию прямиком в Город Серебра, дабы стереть полис в порошок. Что же до Ловии — едва у Энъюни прорезались те две головы, её взгляд намертво остекленел, а тело забила крупная дрожь, словно она спинным мозгом почуяла подавляющую ауру абсолютного, заоблачного мастодонта.

Колин Илиад, окинув округу цепким взором, скрестил перед собой оба прямых меча, от которых исходило кристально чистое сияние утренней зари, и глухо отрезал:

— Это лишь фальшивка.

В этот миг Клейн, прикрыв рот своей вылепленной из прозрачных червей левой дланью, театрально зевнул и с улыбкой обратился к подлинному Энъюни:

— И что, в мире грез ты мнишь себя чуточку непобедимее?

— Или, быть может, этот морок позволит тебе перемахнуть через барьер и перейти в наступление?

— Хм, будь я на твоем месте, я бы стопроцентно попытался виртуозно одурачить врагов иллюзиями, заставив их самих, по доброй воле забрести прямо в мой капкан.

Не успели его слова растаять под сводами, как бескрайняя пустошь вкупе с далекой цитаделью синхронно лопнули, словно мыльный пузырь. Взору вновь предстала монументальная лестница, щедро залитая лучами рассвета.

Аккурат в эту секунду левая половина туловища Энъюни точно так же с хрустом оторвалась, и та самая «юная» голова благополучно уволокла за собой свою треть плоти.

Густая тень, наглухо укрывавшая его лицо, мгновенно испарилась, уступив место ослепительному, ревущему золотому сиянию. В глазах фантома, казалось, полыхали два миниатюрных «солнца».

— «Солнце»? — Клейн сперва картинно опешил, а затем согнулся пополам, заливаясь диким, неудержимым хохотом. — Ха-ха-ха! Ты всерьез вознамерился пустить в ход «Неомраченную сферу», дабы сбить маскировку с наших «Серебряных Рыцарей» и наглухо выжечь их «Слияние со светом»? Спору нет, у нас в рукаве аж трое таких мастодонтов, они и впрямь заслуживают столь трепетного подхода. Вот только ты о своей «тени» хоть на секунду подумал? Ни черта ты не подумал, эгоистичный ублюдок! Это же чистейший, бесплотный теневой сгусток! Ты вообще в курсе, насколько фатально эта дрянь иссохнет под твоим хваленым солнцем⁈

Обронив это, Клейн расхохотался еще более раскатисто и безумно, да так, что «Черви Духа» на его прозрачной левой щеке засуетились и заизвивались с пугающей, лихорадочной прытью:

— Ха-ха-ха-ха! А еще, ты часом не запамятовал о собственном паранормальном арсенале, щедро замешанном на «Скверне», «Падении» и «Тьме»? Ты хоть на миг раскинул своими гнилыми мозгами, какими чудовищными, самоубийственными побочками обернется для тебя эта самая «Неомраченная сфера»⁈

Отсмеявшись вдоволь, Клейн резко выпрямил спину и с ледяной, обезоруживающей серьезностью поинтересовался:

— И как мне теперь вас всех величать?

— Мелкий Эн? Мелкий Ю? Или Мелкий Ни?

Подлинное тело Энъюни, чье лицо по-прежнему пряталось за непроницаемой завесой тени, медленно, с шумом втянуло в себя воздух и проронило:

— Шагни ты в свое время на стезю «Охотника», твоя мощь нынче была бы куда более сокрушительной…

Он даже не успел договорить, как наслаивающиеся друг на друга призрачно-черные крылья за его спиной внезапно хищно распахнулись. Стремительно разрастаясь вширь, они наглухо укрыли небеса, взяв в кольцо всю эту монументальную лестницу без остатка.

Округу мгновенно заволокло бледной, призрачной тенью. Вслед за этим Энъюни, играючи перемахнув через ту самую незримую преграду, что сдерживала его доселе, материализовался прямо перед Колином Илиадом, Ловией и Дерриком.

У этого ублюдка и впрямь нашелся способ прорвать барьер!

Тот самый «молодой» двойник — отколовшийся фантом святого из Пути «Солнца» — не теряя ни секунды, плавно вскинул обе руки ввысь.

Окружающий свет зари вмиг налился ослепительной, нестерпимой яростью. Эти лучи до краев затопили каждый дюйм монументальной лестницы, безжалостно выжигая малейшие тени и наглухо лишая всё сущее возможности укрыться от чужих глаз.

«Неомраченная сфера»!

Впрочем, та самая теневая завеса по периметру и не подумала таять. Окутавшие подлинное тело Энъюни призрачно-черные крылья виртуозно воздвигли щит, отсекая от него этот первозданный, кристально чистый свет.