Каменные големы, выстроившиеся по обе стороны лестницы божественного царства, один за другим начали исторгать из себя ослепительные серебристо-белые вспышки, сопровождая это гулким треском ломающейся изнутри породы.

Эти распускающиеся «серебряные бутоны» стремительной волной неслись всё выше и выше по ступеням, словно салютуя прибытию высоких гостей.

Спустя считанные минуты Колин Илиад, выпасаемый Ловией призрачный дух вкупе с марионеткой Клейна — эта троица «Серебряных Рыцарей» — благополучно смела львиную долю стражей на божественном тракте. Нетронутой осталась лишь та малая горстка големов, что застыла у самых покоев Короля Гигантов: сунуться туда они благоразумно не отважились, параноидально страхуясь от форс-мажоров.

И в этот самый миг с территории дворца Короля Гигантов хищно спикировали две фигуры, плавно скользя прямо к позициям троих «Серебряных Рыцарей».

Лицо первого наглухо скрывала глухая тень, а спадающие до плеч смоляные, слегка вьющиеся волосы развевались на ветру; за его спиной угрожающе распахнулись несколько пар призрачно-черных крыльев. Второй же силуэт являл собой чистейший, непроницаемый мрак, который то и дело гротескно искажался и пульсировал.

Это были Энъюни и та самая, некогда принадлежавшая самому Клейну первозданная тень — оба до неузнаваемости мутировавшие под леденящим влиянием «Темного Ангела».

…………

Тем временем на поле брани, окутанном густым туманом, кожу Одри внезапно, слой за слоем, покрыла пепельно-белая драконья чешуя. То была безжалостная отдача от того, что её взор выхватил нечто, на что простым смертным смотреть было категорически заказано.

И пусть их разделяла пелена мглы, заоблачные сущности ангеловского калибра всё равно неминуемо обрушивали свою скверну и фатальный урон на любую живую тварь, посмевшую бросить на Них взгляд!

Будучи полубогом из Пути «Зрителя», Одри молниеносно отвернулась. Девушка виртуозно умиротворила собственный рассудок, титаническим усилием воли подавив первые ростки надвигающейся потери контроля.

Пока мысли лихорадочно неслись в её голове, аристократка попятилась на пару шагов. Пустив в ход «Психологическую невидимость», она благополучно скрылась в густом мареве, благоразумно не торопясь просачиваться в окопы объединенных сил Интиса и Фейсака.

Она затаилась в ожидании идеального шанса — того самого момента, который, как она свято верила, стопроцентно должен был подвернуться.

Драгоценные минуты таяли с такой мучительной, деревянной медлительностью, что Одри грешным делом начало казаться, будто время и вовсе застыло на месте. Наконец, спустя целую вечность, её взор уловил, как клубящийся над вражескими окопами туман наливается свинцовой тяжестью, словно солнце рухнуло за горизонт, и бразды правления миром перешли в руки кромешной ночи.

Абсолютно бесшумно солдаты и офицеры Интиса вкупе с фейсакцами сомкнули веки, провалившись в глубокий, беспробудный сон. И эта участь не миновала даже львиную долю Потусторонних в их рядах.

Укрывшаяся неподалеку Одри точно так же скользнула в царство грез, вот только будучи «Странствующей в сновидениях», загодя внедрившей в саму себя нужную психологическую установку, она виртуозно сохранила кристальную ясность рассудка.

Не теряя ни доли секунды и не зная, сколько продержится это окно возможностей, девушка оседлала «Странствие по снам». Бесплотной тенью просочившись во вражеский лагерь, она принялась ювелирно сновать от одного бойца к другому, исподволь закладывая в их умы семена «Ментальной чумы».

Эта зараза неминуемо повергла бы инфицированных бедолаг в пучину животной паники, слепого хаоса и тотального душевного надлома, купировать который заурядными методами было бы попросту не по зубам.

У-у-у!

Пронзительный звук горна безжалостно разорвал тонкую грань между реальностью и грезами. Он вдребезги разнес этот серый, иллюзорный мир, мгновенно вырвав из оцепенения спящих солдат и офицеров.

Одри не стала терять ни секунды. За неуловимое мгновение до того, как сновидение окончательно рухнуло, девушка виртуозно пустила в ход «Странствие по снам», метнувшись на противоположный фланг лагеря и благоразумно разорвав дистанцию с той толпой, в чьи умы она только что заложила семена «Ментальной чумы».

В следующую же долю секунды царство грез с оглушительным треском развеялось без остатка. Вышвырнутая обратно в суровую реальность, аристократка материализовалась на самых задворках позиций коалиции.

Вжик!

Ослепительная, разящая серебристо-белая вспышка хищно полыхнула прямо сбоку от Одри, безжалостным лезвием вспоров густую пелену тумана.

Однако девушка даже не вздрогнула. Внезапное обнаружение и последовавший за ним удар ни на йоту не выходили за рамки её железобетонных расчетов.

Едва просочившись во вражеский лагерь, она кристально ясно отдавала себе отчет: её «Психологическую невидимость» почти стопроцентно могут раскусить по косвенным зацепкам. Например, по тем микроскопическим крохам жажды убийства, которые ей так и не удалось наглухо удержать в узде.