«Печать… Сефироты… Выходит, леденящая суть „Волшебной лампы желаний“ кроется в том, что внутри нее наглухо заперт мастодонт как минимум калибра истинного божества?» — сердце Клейна дрогнуло. Юноша принялся с пулеметной скоростью препарировать жизнеспособность этого дерзкого предложения.

И вердикт не заставил себя ждать: ни за какие коврижки не поддаваться на эти сладкие посулы!

На то имелась пара железобетонных причин. Во-первых, он отнюдь не являлся тем самым подлинным, прежним владыкой «Замка Истока». Его арсенал талантов был до обидного скуден, а запас прочности против фатальных форс-мажоров и вовсе болтался на низах. Во-вторых, еще в рядах «Ночных Ястребов» ему намертво вбили в подкорку азы мистики, да и последующий кровавый опыт вопил лишь об одном: не смей заключать сделки с неведомыми, хтоническими тварями и напрочь забудь о слепой надежде на русский авось!

Окончательно выковав это решение, Клейн ощутимо расслабился. Теперь его стержневой задачей было виртуозно выпотрошить из собеседника как можно больше бесценной агентуры.

Как-никак, этот «Джинн», судя по всему, вынырнул прямиком из самой темной, хаотичной и сокрытой во мраке Первой Эпохи — а значит, багаж его знаний поистине колоссален!

Немного поразмыслив, Клейн едва уловимо изогнул губы в усмешке и проронил:

— Неужто ты всерьез полагаешь, что столь жалкие крохи способны меня соблазнить?

Он спал и видел, как бы прощупать потолок тех самых козырей, что «Джинн» готов был вывалить на стол, дабы сквозь эту призму разглядеть Его сокровенные тайны.

Едва эти слова растаяли в воздухе, как глаза колышущегося, подобно пламени, золотого фантома внезапно полыхнули. Полыхнули в самом прямом, физическом смысле этого слова!

Казалось, Его взор тяжелым камнем обрушился прямо на Клейна. Дышащий первозданным величием голос прогремел под сводами древнего дворца подобно раскату грома:

— Ты — не Он!

«Ты — не Он…» В эту самую звенящую долю секунды Клейн впал в глухой ступор, густо замешанный на животном страхе. Юноша почувствовал себя так, словно в самом разгаре грандиозного, виртуозного фокуса кто-то из зевак в зале с обезоруживающей простотой ткнул пальцем в потайной механизм.

Он решительно не брал в толк, в чем крылась фатальная брешь его встречного вопроса. Какая именно шестеренка дала сбой, отчего он напрочь лишился возможности молниеносно взвесить риски и выдать безупречный, спасительный ответ.

«…И как же, дьявол побери, Он в мгновение ока раскусил, что я отнюдь не прежний владыка „Замка Истока“ — тот самый мастодонт, предполагаемый „Небесный Достопочтенный“… Разве моя фраза не была образцом здравой логики? Уж если мы бьем по рукам, то без торга никуда… Неужто тот хозяин „Замка“, которого знал „Джинн“, вел дела совершенно иначе? Вздор! Как сущность, собаку съевшая на обмане, могла сходу вывалить все козыри на стол, даже не попытавшись выторговать условия получше или задавить авторитетом? Черт, я увяз в раздумьях, минуло уже добрых десять секунд… Глухое молчание в такой миг равносильно чистосердечному признанию…» Увы, опыта в подобных разоблачениях у Клейна было кот наплакал, и он банально не нащупал нужных слов, чтобы изящно выкрутиться.

И вот, когда юноша уже до предела взвинтил свою параноидальную бдительность, изготовившись выхватить «Звездный Жезл» и зачерпнуть сокрушительную мощь «Замка Истока», дабы отразить гипотетический дистанционный удар «Джинна», этот золотистый, размытый фантом внезапно рассмеялся:

— Ха-ха-ха, ха-ха-ха, ха-ха-ха.

Этот хохот буквально кромсал душу на куски. Клейна, восседающего в чертогах «Замка Истока», едва не накрыло признаками потери контроля. Юноше стоило поистине титанических усилий, чтобы без единого шороха и дрожи выровнять свое душевное равновесие.

«Никакого намека на враждебность, лишь побочная, пассивная отдача от Его ауры… И какого дьявола этот „Джинн“ надрывается от смеха? Что тут, во имя всех богов, смешного?» — Клейн сурово сдвинул брови. В его уме лихорадочно рождалась и тут же отбрасывалась как несостоятельная одна гипотеза за другой.

Спустя несколько секунд смех «Джинна» стих, и Он произнес с откровенно веселыми интонациями:

— Даже для сущностей нашего калибра хитросплетения судьбы порой кажутся поистине поразительными.

— Кем бы ты ни был на самом деле, моя недавняя сделка остается в силе. Стоит тебе лишь сорвать печать и выпустить меня на волю — и я, прихватив лишь то, что принадлежит мне по праву, благополучно вернусь в звездные небеса. Весь остальной куш, включая ту самую Потустороннюю характеристику «Чудотворца», безраздельно достанется тебе. Вдобавок к этому, я клятвенно обещаю исполнить любые три твоих желания.

— Ну как? Сдается мне, куш воистину баснословный, не так ли?

Звездные небеса… Услышав это, Клейн почувствовал, как предательски дернулось веко. Обостренная интуиция юноши мгновенно запеленговала некую леденящую угрозу.

Это был набатный звон его духовного чутья.