Признаки фатального срыва мгновенно растаяли, однако лбы охотников покрылись крупной испариной, будто они только что чудом выкарабкались после тяжелейшей лихорадки.

Едва Клейн оборвал поддержку исторической проекции, и «Трость Жизни» бесследно испарилась, бойцы Лунного Города наконец-то вынырнули из пучины этого леденящего кошмара. Кто-то застыл в глухом недоумении, наотрез отказываясь верить в крах своих богов; кто-то не выдержал и тихо, надрывно зарыдал; а иные обратили полные слепой, отчаянной мольбы взоры на Германа Воробья, цепляясь за него как за последнюю спасительную соломинку.

Великий Жрец Ним невесть когда успел смежить веки. Спустя пару-тройку секунд он распахнул глаза и, устремив тяжелый взгляд на Германа Воробья, произнес:

— О чем еще вы желали спросить?

За эту жалкую неполную минуту старец, казалось, постарел на добрый десяток, а то и два лет. От его сгорбленной фигуры за версту веяло беспросветным тленом и увяданием, вот только это была отнюдь не тотальная, глухая безысходность. Он походил на прогнивший пень, в недрах которого уже начали пробиваться ростки новой, бьющей ключом жизни.

Клейн повернулся вполоборота и, небрежно взмахнув керосиновой лампой в сторону застывшей серо-белой мглы, спросил:

— Как давно вы начали штурмовать этот барьер? И удалось ли выудить хоть какие-то зацепки?

Великий Жрец Ним ответил с обезоруживающей откровенностью:

— В седую древность Господь ниспослал нам оракул: неся здесь дозор, мы были обязаны день за днем ломать голову над тем, как просочиться сквозь этот туман.

— Когда же наши земли наглухо сковало проклятием, мы превратили эту мглу в путеводную звезду, отчаянно надеясь нащупать там выход. Увы, все наши титанические потуги оборачивались глухим фиаско — к каким бы уловкам мы ни прибегали, этот застывший барьер так и не выказал ни малейшей реакции…

На этом слове Ним внезапно замялся:

— Впрочем, реакция всё же была, вот только совершенно не та, о которой мы грезили.

У Клейна в душе тотчас затеплилась искра надежды, однако он виртуозно сохранил ледяное спокойствие и ровный темп речи, поинтересовавшись:

— И что же это за реакция?

Заметив, что предводитель топчется на месте, не решаясь выложить всё начистоту, Син взяла инициативу в свои руки:

— Великий Жрец, господин Воробей буквально только что заставил этот туман расступиться! Ему удалось пробиться глубже, чем всем нам за эти две-три тысячи лет!

Ним не удержался и вновь просверлил Германа Воробья долгим, пронзительным взором, после чего проронил:

— Более тысячи семисот лет назад тогдашнего Великого Жреца, стоявшего перед леденящим фактом двухтысячелетнего фиаско Лунного Города, внезапно осенило.

— Тот старец пришел к выводу, что эту мглу не следует воспринимать исключительно как барьер, который нужно пробить, или как печать, которую надлежит сломать. Напротив, к ней стоит относиться как к великой сущности.

— Он выковал для этого тумана сакральный титул, составил молитвы и начертал подобающие символы. Раз за разом он проводил здесь ритуалы, отчаянно силясь навести мосты и достучаться сквозь пелену.

«Воистину, нормальному человеку такое и в голову бы не пришло… Я вот до подобного не додумался… Выходит, за столько веков Лунный Город и впрямь успел породить немало уникумов с весьма экстравагантным мышлением… Как-никак, три с лишним тысячелетия не прошли даром…» — мысленно, с легким восхищением вздохнул Клейн и едва уловимо кивнул:

— И эти потуги увенчались откликом?

Ним издал утвердительный, глухой звук и продолжил:

— Однажды тот Великий Жрец перекроил первую строчку сакрального титула на «Неизменная мгла…». И вот тогда, под самый занавес очередного таинства, до его ушей сквозь толщу тумана донеслось призрачное, накатывающее волнами эхо. Увы, слова звучали до обидного глухо. Расслышать хоть что-то членораздельное и выудить из этого бормотания крохи смысла так и не удалось.

— С того самого дня и вплоть до нынешних времен мы разворачивали этот ритуал неисчислимое количество раз. Мы уяснили одну вещь: мгла дает обратную связь далеко не всегда. А уж если отклик и снисходит, то он отнюдь не спешит, заставляя нас выжидать с поистине параноидальным терпением.

Мысли в голове Клейна завертелись с пулеметной скоростью. На ходу препарируя услышанное, он спросил:

— Каков примерно шанс на успех?

— Абсолютная, слепая лотерея. Порой выстреливает с первой же попытки, а иногда мы бьемся головой о стену целый месяц напролет без малейшего толку, — Великий Жрец тяжело вздохнул. — Мы рвали жилы, силясь хоть как-то улучшить обряд, вот только всё это оказалось пустым сотрясанием воздуха.

— И вам в итоге так и не посчастливилось разобрать, о чем вопиют те голоса? — сменив вектор допроса, поинтересовался сыщик.

— Ни на йоту. Быть может, всё дело в том, что мы еще не вскарабкались на нужную Последовательность, и нашей мощи банально не хватает, — отрицательно покачал головой старец.