Клерки Парламента и армейские чины низшего да среднего звена метались туда-сюда, словно ошпаренные, безостановочно транслируя агентурные сводки, стекающиеся со всех концов столицы;

Вот один из гвардейцев, щеголяющий в красном мундире и белоснежных панталонах, вынырнул из дверей и всучил пухлую стопку бумаг дежурному офицеру. Тот, бегло мазнув по ней взглядом, тут же подозвал адъютанта и ткнул пальцем в сторону кабинета, где отирался граф Холл. Адъютант, не задавая лишних вопросов, сгреб досье и рысью рванул к цели.

И вся эта дикая кутерьма варилась в звенящей, почти могильной тишине, разрываемой лишь стуком каблуков да призрачным, едва уловимым шепотом. Пейзаж до боли напоминал монументальное полотно кисти мастера-реалиста: вычурные интерьеры, мрачные, свинцовые тона, тусклый свет и перекошенные лица людей — всё это сплеталось воедино, выковывая невыносимо гнетущую, удушающую атмосферу.

Одри, слегка поджав губы, неотрывно созерцала эту картину. Её настроение рухнуло на самое дно, и лишь виртуозное применение «Умиротворения» помогало девушке удерживать ледяное хладнокровие.

'С какой стати господину «Миру» понадобилось устранять монарха…

Смерть правителя неминуемо посеет семена глубокой, неизгладимой ненависти…

И совершенно неважно, на какой Последовательности в действительности топтался Георг III. Раз уж он отродясь не выставлял свою мощь напоказ, его кончина ни на йоту не подкосит общую боеспособность Королевства. Однако сам факт подобной трагедии кристально ясно вопиет об одном: между тремя великими Церквями, монаршей династией и армией пролегла зияющая трещина. В их рядах вспыхнула жесточайшая, кровопролитная грызня…

В обозримом будущем Лоэн окажется на краю гибельной пропасти, и наши враги ни за что не упустят столь роскошный шанс…' — пока эти тревожные мысли вихрем проносились в голове Одри, её взгляд выхватил мужчину в плотном черном пальто, пулей ворвавшегося под своды здания парламента.

Незнакомец торопливо приблизился к дежурному офицеру и принялся что-то лихорадочно докладывать, понизив голос до глухого шепота.

Впрочем, для прожженной «Зрительницы», собаку съевшей на чтении тончайшей мимики и языка тела, чтение по губам было сущим пустяком. Намертво приковав взор к говорящему, юная аристократка без труда расшифровала суть депеши:

«Интис, прикрываясь надуманным пограничным конфликтом в горной гряде Хорнакис, стягивает к нашим рубежам колоссальные силы».

Одри слегка прикусила губу. Её душу вновь затопило то самое щемящее, сюрреалистичное чувство отстраненности, словно она воочию наблюдала, как леденящие душу сцены из мрачного романа шаг за шагом претворяются в суровую реальность.

…………

Свинцовая пелена над городом, казалось, сгустилась еще сильнее. Под сводами особняка, где нынче ютилась семья Моретти, повисло долгое, звенящее молчание.

Бенсон, чье лицо искажала маска свинцовой суровости, застыл у эркерного окна. Отрешенно созерцая снующую снаружи суетливую толпу, он с головой провалился в тяжелые раздумья.

Мелисса, ссутулившись на диване подле кофейного столика, низко опустила голову. Девушка неподвижно, словно каменное изваяние, пялилась на разложенные перед ней примитивные, собранные собственными руками механизмы.

— Хух, обстановка летит в тартарары, — с тяжелым вздохом проронил Бенсон. Привычным жестом потерев всё более высокую линию роста волос, он обернулся и выдавил из себя кривую, натужную усмешку: — Как ни крути, а Баклунд всё равно останется самой защищенной цитаделью по сравнению с остальной страной.

Мелисса так и не соизволила поднять взгляд. Её голос зазвучал глухо, с какой-то надрывной, призрачной отстраненностью:

— Клейну тогда посчастливилось нащупать блестящую должность, и наша жизнь наконец-то пошла в гору. Но стоило нам лишь вздохнуть свободно, как проклятый несчастный случай безжалостно вырвал его из наших рядов…

— Мы спешно покинули Тинген. Ты выгрыз себе ту самую, вожделенную казенную должность, а я благополучно переступила порог университета, уверенно шагнув навстречу будущему. И в этот самый миг грянула война…

— Мы титаническим усилием воли свыклись с этим кошмаром, денно и нощно вознося мольбы о скором мире. А в итоге монарх взлетает на воздух, разлетевшись кровавыми ошметками…

На этих словах Мелисса медленно, словно через силу, вскинула голову. Устремив на брата затуманенный, полный беспросветной растерянности взор, она выдавила:

— Бенсон… неужто просто вымолить себе жизнь, которая была бы хоть на йоту светлее прежней, и удержать её в руках — это настолько невыполнимая, заоблачная задача?

Глава 1155 Шагая во мраке

Баклунд, Восточный район.

Форс, только-только вернувшаяся из царства льда и снега, плотно куталась в толстую одежду. Глядя на пылающие в печи угли, девушка словно вновь провалилась в те суровые, пробирающие до костей края и, не удержавшись от легкой дрожи, проронила: