Она обменивается взглядами с другими сестрами, всеми одержимыми одним и тем же духом. — Разве он не сказал тебе, что он такое?

Что он не настоящий. Что он был создан, а не рожден.

— Мне все равно, — говорю я. Я буду сражаться за него. Он заслуживает того, чтобы существовать.

— Ужасная, непростительная ошибка, — шипит она. — Я создала Роуза случайно — поглощенная горем после того, как Кастелль разрушил мой дом, я позволила своим эмоциям взять верх. — Белладонна запрокидывает голову, глядя на меня сверху вниз с выражением, которое принадлежит исключительно королеве Марии. — Моя магия — светлая. Она рождена из логики и контроля. Она созидает. Но есть и другой путь — злой путь. Эмоции и боль порождают темную магию. Она разрушает. Когда я создала Роуза, я сотворила нечто с помощью темной магии. Я… сплавила… два пути. — Она переводит взгляд на Роуза, с выражением чистого отвращения на лице. — Такой поступок непристоен. Роуз — отравленный принц. Жизнь, которая отнимает жизнь. Мерзость.

При этом слове Роуз закрывает глаза, словно принимая истинность этого осуждения.

— Я сказала тебе, что сделаю все возможное, чтобы защитить свою семью, мисс Синклер. Если это включает в себя возвращение силы, которую я по глупости дала Роузу все те годы назад, — так тому и быть. Он поставил нас всех под угрозу, защищая тебя.

— Опасность представляешь ты, а не я, — рычу я. — Почему бы тебе не сказать правду — что это ты причина того, что мы все заперты в этом замке. Ты наслала Туман. Ты убила собственный народ.

Губы Королевы сжимаются в ярости. Роуз с трудом открывает глаза и смотрит на одержимое лицо своей сестры.

— Прекрасно, — огрызается она. — Я создала Туман. Я была истерзана горем, полна праведного гнева против Кастелля, и Туман был сотворен. И да, люди заплатили за это цену — едва ли это аномалия в военных играх соперничающих королевств. Но посмотри, что они сделали — они почти два десятилетия держали грязь Кастелля подальше от Арагоа, слава Святым.

Я качаю головой.

— Как ни крути, ты лгунья и предательница. Ты убила тысячи. В одиночку. И ты годами обманывала всех.

— Тебе не стоит читать мне лекции о правде. Время признаться, мисс Синклер.

Мое лицо бледнеет.

— Не будь скромницей, дорогая, — говорит Вистерия, ее голос звучит по-матерински укоризненно. — Все, о чем я прошу — это честность. Ты же знаешь, это меньшее, что я заслуживаю после всего, что ты сделала. — Она наклоняет голову, словно изучая меня. — Честность, мисс Синклер. Со своим Принцем… и с самой собой. Я даю тебе последний шанс на искупление.

Когда я молчу, она обреченно выдыхает через нос.

— Он услышит это из твоих уст или из моих. Это твой выбор.

Белладонна бросается вперед, хватает Роуза за волосы и откидывает его голову назад к своим ногам. Она выхватывает кинжал из-за пояса и приставляет его к длинной линии его горла, прямо к татуировке мотылька.

— Возможно, это должно быть последним, что он услышит.

Ее рука, лежащая на его голове, лениво перебирает его волосы, поглаживая его. Его глаза, однако, прикованы к моим.

Я встречаю его взгляд, собираясь с духом.

— Король Леон Кастелльский — мой отец. Вот что скрывала книга, — говорю я. — Мне здесь не место.

Его улыбка слабая и недоверчивая. В его глазах вспыхивает огонь, несмотря на нож у горла.

— Конечно, — хрипит он. — Как я мог не увидеть этого — ты, ужасное, и такое прекрасное создание. — Его улыбка становится шире, он смотрит на меня свысока. Его глаза мягче, чем когда-либо. — Здравствуй, Принцесса.

Я не могу оторвать взгляд от этих ртутных глаз.

— Роуз…

Кинжал плотнее прижимается к его шее, и он морщится.

— Ты все еще не говоришь правду, — говорит Хемлок, странно вывернув шею и обнажив зубы.

— Снова прячешь вещи, — добавляет Олеандра.

— Хранишь свои секреты и держишь Принца в своих сетях, — говорит Нарцисса.

Мои глаза отрываются от Роуза, пока я наблюдаю, как они говорят. Они делают еще один шаг вперед.

— Говори правду, — говорят они хором. Их голоса эхом отражаются от возвышающегося потолка зала.

Я качаю головой. Нет.

— Виола? — произносит Роуз. В его голосе слышится сомнение. Я едва не вздрагиваю от этого звука.

Я не могу на него смотреть. Не могу. Все мое тело дрожит, пока я сдерживаю свои тени. Мои вены почернели от их присутствия, словно они пытаются пробиться сквозь кожу наружу.

Белладонна сжимает кулаки и кричит:

— Скажи ему. Скажи моему сыну правду, маленькая ведьма. — Она выплевывает эти слова, полные ненависти.

Ненависть — это то, что я заслуживаю.

Слезы вырываются из моих глаз.

— Прости. Мне так жаль, Роуз.

Его лицо становится настороженным, в этих глазах цвета разбитого стекла читается неподдельный страх.