А потом в его голосе появляется хриплая усмешка:

— Похоже, ты сведёшь меня с ума, девочка.

И почему-то от этих слов внутри всё сжимается ещё сильнее.

Я испорченная?

Именно это всегда говорила мне мать.

Но я никогда не верила ей — пока слова Калеба не заставили меня захотеть его ещё сильнее. Я сама начинаю двигаться ему навстречу, подстраиваясь под ритм, чувствуя странное озорство, от которого приподнимается верхняя губа.

А потом всё происходит внезапно.

Меня будто затягивает в чёрную дыру удовольствия. Крик тонет в подушке, пока горячие волны прокатываются по всему телу, принося настолько сильное облегчение, что мир перед глазами расплывается.

Позади меня Калеб резко напрягается, сквозь зубы вырываются проклятия, пальцы сильнее сжимаются в моих волосах. Его дыхание становится рваным и тяжёлым, движения — беспорядочными и жадными, пока наконец он не обрушивается сверху, прижимаясь ко мне всем телом. Горячее дыхание оседает влагой у меня на шее.

Я не знаю, что должна чувствовать.

Нет. Знаю.

Я злюсь.

На него — за то, что он взял то, чего я ему по-настоящему не предлагала.

На себя — за то, что мне это понравилось. Несмотря на грубость. Несмотря на его грязные слова и ещё более грязные намерения. Может, мама и правда была права. Может, со мной действительно что-то не так.

Слёзы подступают к горлу. Я с трудом выбираюсь из-под тяжести его тела.

Но далеко уйти он мне не даёт — его рука резко хватает меня за локоть. Когда я оборачиваюсь через плечо, в его глазах плещется мучение.

— Господи… Сара…

Я бы осталась, если бы он не назвал меня чужим именем.

Это не совсем его вина — он ведь не знает, что я Джуно. Но в этот момент услышать «Сара» — невыносимо.

Не желая плакать при Калебе, я вырываюсь из его хватки и бегу по коридору. Запираюсь в гостевой комнате, сворачиваюсь клубком на кровати и позволяю беззвучным слезам течь по щекам.

Глава 4

Калеб

Я смываю с себя кровь её девственности и заставляю себя смотреть на испачканное красным полотенце.

На то, что я натворил.

Господи… неужели я и правда такой человек? Человек, который…

Это было насилие? Я действительно причинил боль той милой, красивой, сломленной девушке?

Снотворное должно было избавить меня от кошмаров, но стало только хуже. Лекарства делают воспоминания ярче, острее, почти реальными. А после пробуждения мне требуется время, чтобы окончательно прийти в себя. Я просыпаюсь диким, переполненным адреналином, будто всё ещё нахожусь посреди боя.

И тут появилась она.

Укрытие посреди шторма.

Что-то мягкое в мире, полном боли и осколков.

Она положила эту невинную ладонь мне на грудь — и я сорвался. Моё тело уже не слушалось разума. Все тёмные воспоминания, крики прошлого исчезли в тот момент, когда мы соприкоснулись кожей к коже… и я не смог отказаться от этого чувства покоя.

Не смог остановиться.

Не остановился даже для того, чтобы ей стало легче. Или чтобы подготовить её.

Она была девственницей.

А я — чёртов монстр.

Я не могу просто сидеть здесь до рассвета, гадая, заговорит ли она со мной снова. Думая, можно ли вообще исправить то, что я сделал. Я человек действия, поэтому натягиваю джинсы и футболку и начинаю ходить по коридору возле её двери.

Заперто.

Чёрт. Я только всё испорчу ещё сильнее, но какой у меня вообще есть выбор?

Пульс грохочет в ушах, пока я забираю из сарая моток верёвки и тащу его за собой к её комнате.

— Открой дверь.

Долгая пауза.

— Нет. Я сплю.

Мои брови сходятся к переносице. Мы оба знаем, что она не спит.

— Не похоже.

Проходит ещё пара секунд. А потом она начинает притворно храпеть.

Что-то внутри неожиданно смягчается. Её попытка притвориться спящей кажется мне забавной. И чертовски милой. Теперь я ещё сильнее уверен, что не позволю ей сбежать.

— Последний шанс открыть дверь, девочка.

Она храпит ещё громче.

Смех почти вырывается наружу, но я подавляю его. Отступаю на шаг и выбиваю дверь.

Она вскрикивает, отползая по смятой кровати и прикрывая наготу подушкой. Уже открывает рот, чтобы спросить, что происходит, но замечает верёвку — и тут же замолкает.

— Ч-что ты делаешь?

— Я не могу оставить тебя здесь без присмотра, пока еду заглаживать свою вину.

Судя по её лицу, это объяснение совсем её не успокаивает.

— Не привязывай меня, Калеб. Я не уйду. М-мне некуда идти! — выпаливает она.

— Я не могу так рисковать.

Я подхожу ближе, медленно пропуская верёвку между ладонями.

— Я не буду затягивать сильно. Это всего на час или около того.

Её взгляд мечется к окну, но я уже качаю головой.

— Не заставляй меня связывать тебе ещё и ноги.

— Пожалуйста… пожалуйста, не надо. Я ненавижу, когда меня связывают.