Безопасность.

***

Просыпаюсь в чужой постели и сразу понимаю — я здесь не одна.

Он сидит в углу комнаты. Пятка одной ноги лежит на колене другой. В тени. Неторопливо и методично пьёт кофе.

Теперь, когда солнце больше не слепит глаза, я вижу — он моложе, чем показалось сначала. Может, двадцать восемь. Тридцать.

Вспомнив, как он встретил меня, я резко сажусь на кровати и натягиваю на себя армейско-зелёное одеяло, одновременно оглядывая комнату в поисках дробовика.

— Я убрал его, — говорит он низким голосом. Глубоким, как колодец.

Сглотнув, я быстро оглядываю свою одежду. Всё на месте. Только носков нет.

Он отставляет кофе в сторону и поднимается, чтобы принести мне флягу с водой.

— Ты всегда устраиваешься на работу в таком виде?

В ответ я жадно припадаю к воде, осушая всю флягу меньше чем за десять секунд. Моё тело так счастливо избавиться от обезвоживания, что глаза наполняются слезами. Я делаю глубокий, судорожный вдох, и металлическая фляга выскальзывает из ослабевших пальцев.

— Если мы собираемся работать вместе, прекрати плакать.

Мне хочется сказать ему, что я почти никогда не плачу. В этом нет смысла. От слёз становится только хуже. Но вместо этого я смотрю в потолок, пока глаза не высыхают, а потом перевожу взгляд на него.

Чтобы сказать правду. Что кем бы ни была девушка, которую он ждал… его стажёрка… я не она. А после этого, может быть, удастся уговорить его одолжить мне денег на автобусный билет.

— Я не ваша стаж…

— О, так ты всё-таки умеешь говорить. Я уже начал сомневаться, — перебивает он. — Ты ведь помнишь описание работы, да? Я могу повторить. Вид у тебя такой, будто с момента нашей переписки тебе пришлось через многое пройти.

Через многое пройти?

Ты даже не представляешь.

Кажется, он читает эту мысль по моему лицу, потому что в его глазах мелькает мрачное понимание.

— Как я писал в письме, я работаю над книгой, — говорит он, прочищая горло. — Это была не моя идея, но если уж я берусь за дело, то делаю его как следует. Только есть одна маленькая проблема.

Прошло слишком много времени с тех пор, как у меня был нормальный разговор. Настоящий. И я неожиданно понимаю, что мне интересно услышать продолжение.

— Какая?

Похоже, мой голос на секунду выбивает его из колеи, но лишь на мгновение.

— Это художественная книга. Такое было условие. Понимаешь, я мог бы написать про Афганистан, но тогда весь смысл теряется. А раз это художественная литература… там есть женские персонажи. Женщины. Не солдаты. Обычные женщины. И я не знаю, как писать их правдоподобно.

Его взгляд скользит по линии моего плеча, на щеке напрягается мышца.

— Я в армии с восемнадцати лет. Командировка за командировкой, до недавнего времени. Я не часто бывал рядом с… такими, как ты. Не в реальной жизни. Не в обычной обстановке. Не с… хрупкими.

— Я не хрупкая, — поправляю я его, чувствуя странное давление в груди.

Он кивает один раз, потом второй, внимательно наблюдая за мной.

— Полагаю, именно это я и должен выяснить за две недели наблюдений. Изучить, как ведут себя женщины.

И всё? В этом заключается вся работа?

Что-то с трудом верится.

Мне хочется задать ещё вопросы, но тогда сразу станет ясно, что я не та девушка, с которой он переписывался.

— Две недели, — повторяю я, надеясь, что он продолжит говорить сам.

— Верно. Две недели в качестве моей гостьи. Оплата в конце.

Он мне заплатит. Хватит на автобусный билет? Может, ещё на новую одежду. Еду. Я смогу уехать далеко отсюда, найти работу, жить нормальной жизнью.

Это кажется слишком идеальным, чтобы быть правдой, но, может быть, мне наконец-то улыбнулась хоть капля удачи.

Хотя…

Почему он не спросил про царапины на моём лице и руках?

Разве ему не странно, что у меня нет багажа, если я якобы собиралась остаться на две недели?

И самое тревожное — что будет, если появится настоящая стажёрка?

Тогда я сбегу.

Надеюсь только, он не станет в меня стрелять.

Пожалуйста, пусть сначала мне дадут поесть.

Мужчина поднимается и неспешно идёт к двери.

— Добираться сюда непросто, извини. Здешние леса бывают беспощадны. Дорог, считай, нет. Полагаю, твой чемодан оказался слишком тяжёлым? Утром схожу, попробую его найти.

Он оборачивается, положив руку на дверной косяк.

— А пока можешь взять мои рубашки из ящика. Зубная щётка под раковиной. Душ дальше по коридору.

Его голос затихает вместе со скрипом шагов в коридоре.

— Увидимся за ужином, Сара.

Сара.

При упоминании ужина мой желудок громко урчит. Неприлично громко.

Его шаги на мгновение замирают, преж

Глава 2

Калеб

Это не та девушка, которую я нанимал.

Я бы никогда не нанял ту, которую захотелось бы трахнуть.

И, Господи, меня влечёт к ней.