— Ты сегодня не ругалась, — заметил он однажды, когда я меняла ему повязку на груди.

— Я могу исправить это, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал привычно колко.

Он улыбнулся — той самой тёплой улыбкой, от которой у меня внутри всё переворачивалось.

— Не надо. Мне нравится, когда ты спокойная.

— Я не спокойная, — фыркнула я. — Я просто устала тратить на тебя нервы.

— Врёшь, — сказал он, и в его голосе не было обвинения. Только уверенность. — Ты переживаешь за меня. И это нормально.

Я не ответила. Потому что он был прав.

Через несколько дней Кайден уже мог ходить без боли. Он всё ещё не мог летать — крылья требовали времени, и я строго-настрого запретила ему даже пытаться расправить их. Но он мог сидеть, стоять, ходить. И он ходил — ко мне.

Каждый день. В любое время. Он появлялся в лечебнице без повода, с улыбкой на губах, и я чувствовала, как моё сердце начинает биться быстрее, как только я видела его силуэт в дверях.

— Пришёл за новыми бинтами? — спросила я однажды, хотя знала, что бинтов у него достаточно.

— Нет, — ответил он, проходя в комнату. — Пришёл выпить чаю.

Я подняла бровь.

— У тебя есть своя палата. Там есть чай.

— Но там нет тебя, — сказал он просто, без игривости, без вызова.

Я замерла. Его слова были такими простыми, такими искренними, что я не знала, как на них ответить.

— Садись, — наконец сказала я, указывая на стул у окна. — И не прикасайся к моим травам.

Он улыбнулся и сел, глядя, как я завариваю чай.

— Ты всегда такая строгая, — сказал он, когда я поставила перед ним кружку.

— Только с теми, кто не слушается, — ответила я, садясь напротив.

Мы пили чай в тишине. Это было странно — тишина между нами не была напряжённой. Она была почти уютной, как старый плед, которым можно укрыться от холода. Я смотрела на него, на его руки, сжимающие кружку, на его лицо, которое теперь было спокойным, без той наглой улыбки, которая так меня раздражала.

— Что ты видишь, когда смотришь на меня? — вдруг спросил он, не поднимая глаз.

Я замерла. Вопрос был неожиданным, и я не знала, что ответить.

— Пациента, — сказала я, но это прозвучало неубедительно.

— Врёшь, — ответил он, и в его голосе послышалась улыбка. — Ты видишь больше. Ты видишь того, кто тебя понимает. И ты боишься этого.

— Я ничего не боюсь, — сказала я, но мой голос дрогнул.

Он поднял на меня глаза. В них не было насмешки. Только тепло и что-то ещё — что-то, что заставляло моё сердце биться быстрее.

— Ты боишься, что я не тот, кем кажусь, — сказал он. — Что я такой же, как другие драконы. Что я причиню тебе боль. Но я не причиню, Элира. Я никогда не причиню тебе боль.

Я смотрела на него, и внутри меня что-то сжималось. Я хотела верить ему. Но страх был слишком сильным.

— Я не знаю, — прошептала я. — Я не знаю, могу ли я доверять тебе.

— Тогда не доверяй, — ответил он. — Просто позволь мне быть рядом. Ты увидишь сама, что я не тот, кого ты боишься.

Следующие дни стали другими. Кайден действительно был рядом. Он приходил каждый день, приносил мне редкие травы — которые, как я знала, он добывал в горах, рискуя своей всё ещё не до конца зажившей грудью. Он садился у окна и молчал, пока я работала. Иногда он рассказывал мне о битвах, о своих солдатах, о том, как он впервые научился летать. Иногда он просто смотрел на меня, и я чувствовала его взгляд, который прожигал меня насквозь.

Я не знала, что делать с этим вниманием. Я не привыкла к нему. Моя жизнь была тихой, спокойной, я жила в своей лечебнице, лечила раненых и не ждала от мира ничего, кроме очередного пациента, который опять принесёт с собой боль и кровь.

Но Кайден был другим. Он приносил с собой свет.

Однажды он пришёл с букетом цветов. Я смотрела на них, чувствуя, как внутри меня поднимается что-то тёплое и незнакомое.

— Что это? — спросила я, хотя знала, что это цветы.

— Это тебе, — сказал он, протягивая букет. — Я подумал, что ты заслуживаешь чего-то красивого.

Я взяла цветы, чувствуя, как мои пальцы слегка дрожат.

— Ты не должен был, — сказала я, но в моём голосе не было злости.

— Я хотел, — ответил он.

Я поставила цветы в вазу, чувствуя, как они оживляют лечебницу — эту комнату, где всегда пахло кровью и травами.

— Ты странный, — сказала я, не глядя на него.

— А ты — самая красивая женщина, которую я встречал, — ответил он.

Я покраснела и отвернулась.

Мы продолжали видеться. Дни превращались в недели, недели — в ещё более долгие вечера. Кайден не улетал на задания — его крылья всё ещё восстанавливались, и король приказал ему не перегружать себя. И он, впервые за долгое время, слушался приказов. Потому что это давало ему возможность оставаться здесь. Оставаться со мной.