Он притянул меня к себе, и я уткнулась носом в его грудь, чувствуя, как его руки обнимают меня, как его дыхание смешивается с моим.

— Кайден? — прошептала я.

— Ммм?

— Я тоже хочу быть счастливой. И я думаю, что ты можешь мне в этом помочь.

Он не ответил. Он просто прижал меня крепче, и в этом объятии было всё — обещание, надежда, любовь, которая только начинала зарождаться.

Я знала, что впереди будут трудности. Я знала, что моя ненависть к драконам не исчезнет за одну ночь. Я знала, что мы ещё будем спорить, злиться друг на друга, сомневаться.

Но в этот момент, когда он держал меня в своих объятиях, я поняла: я готова попытаться. Ради него. Ради себя. Ради того, что могло стать нашим общим будущим.

И это начало было страшнее любой войны. Но оно было и прекраснее всего, что я когда-либо знала.

Глава 5. Последний бой

Тишина, которая воцарилась между нами после той ночи, была обманчивой. Я чувствовала это кожей — мир затаил дыхание, будто ждал, когда же небо рухнет на землю. Кайден стал появляться реже — не потому, что он не хотел быть рядом, а потому, что его снова призвали на границу. Король требовал его возвращения, и Кайден, верный своему долгу, готовился к отлёту.

Я ненавидела это. Я ненавидела чувство, которое разъедало меня изнутри, когда он говорил мне, что улетает на задание. Я ненавидела то, как он смотрел на меня перед отлётом — так, будто мог не вернуться. И я ненавидела себя за то, что боялась за него больше, чем за кого-либо в своей жизни.

— Ты вернёшься? — спросила я, стоя на пороге лечебницы, глядя, как он облачается в лёгкую боевую броню. Его крылья уже зажили, и я видела, как они переливаются на солнце, как чёрный металл с золотыми прожилками.

— Всегда, — ответил он, и в его голосе звучала та самая уверенность, которая так меня бесила и одновременно успокаивала. — Ты же знаешь, я слишком упрям, чтобы умирать.

— Ты слишком безрассуден, чтобы жить, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал колко, но он дрогнул.

Кайден подошёл ко мне, взял мою руку и приложил к своей груди. Я чувствовала, как его сердце бьётся ровно и сильно — так, как у человека, который знает, за что он сражается.

— Я вернусь, Элира, — сказал он, и в его голосе не было шутки. — Потому что я хочу быть там, где ты. Я хочу быть рядом с тобой. Я хочу показать тебе мир, который я тебе обещал.

— Ты обещал мне многое, — прошептала я.

— И я сдержу каждое обещание, — ответил он, целуя мои пальцы. — Жди меня.

Он развернулся и пошёл к взлётной площадке. Я смотрела, как он оборачивается в дракона, как его крылья расправляются, как он взмывает в небо, оставляя за собой лишь клубы пыли и ветра.

Я стояла на пороге лечебницы, чувствуя, как внутри меня что-то обрывается.

— Вернись, — прошептала я, глядя в небо. — Пожалуйста, вернись.

Он улетел на три дня. Три дня, которые стали самыми долгими в моей жизни. Я не спала, не ела, не могла думать ни о чём, кроме него. Я проверяла раненых, лечила их, но каждое движение давалось мне с трудом. Мои руки дрожали, когда я заживляла раны других солдат, и я боялась, что однажды мне принесут его.

На четвёртый день я услышала звук, который знала слишком хорошо — гул падающего дракона.

Я выбежала из лечебницы, даже не успев закрыть дверь.

Кайден лежал на каменной площадке, истекая кровью, с разорванными крыльями, с пробитой грудью, с лицом, которое было бледным, как мрамор. Его глаза были закрыты, и я не видела, как он дышит.

— Нет, — прошептала я, падая на колени рядом с ним. — Нет, Кайден, только не ты.

Я наложила руки на его грудь, чувствуя, как моя магия жизни вливается в его тело. Я чувствовала его раны — разорванные лёгкие, сломанные рёбра, внутреннее кровотечение. Я чувствовала, как его жизнь ускользает, как песок сквозь пальцы.

— Держись, — сказала я, и голос мой дрожал. — Держись, слышишь? Ты не умрёшь. Я не позволю тебе умереть.

Я работала несколько часов. Солдаты принесли его в лечебницу, и я почти не отходила от его постели. Я вливала в него зелья, накладывала повязки, заживляла раны, молилась — хотя я не верила в богов. Я молилась ему. Я молилась за него.

На второй день он пришёл в себя.

Я сидела у его постели, и когда я увидела, как его глаза открываются — те самые, синие, как расплавленное стекло, с золотыми искрами, — у меня перехватило дыхание.

— Ты... — начала я, но слова застряли в горле.

— Я вернулся, — прошептал он, и на его губах появилась та самая улыбка, которую я любила больше всего на свете. — Я обещал.

Я заплакала. Я не могла сдержать слёз, которые катились по моим щекам, падая на его грудь. Я плакала от облегчения, от усталости, от той боли, которую я чувствовала, когда думала, что потеряю его.

— Только попробуй снова исчезнуть на неделю, — сказала я, и голос мой дрожал. — Только попробуй, Кайден. Я собственноручно оторву тебе крылья.