Я начала замечать его жесты. То, как он смотрел на меня. То, как он касался моей руки, когда я передавала ему кружку с чаем. То, как он улыбался, когда я спорила с ним о том, какой режим ему нужен.

И я поняла, что тоже жду его. Я жду каждый день, когда он придёт, когда сядет у окна, когда начнёт рассказывать мне о мире, который он видел с высоты. Я жду его голоса, его смеха, его тепла.

— Ты становишься сентиментальной, Элира, — сказала я себе однажды, когда он ушёл, а я осталась одна в лечебнице. — Ты не должна чувствовать ничего к этому дракону. Ты знаешь, что они сделали. Ты знаешь, что они убили твоего отца.

Я сжала кулаки, чувствуя, как старая боль поднимается из глубин. Но рядом с этой болью было что-то ещё. Что-то, что не давало мне забыть его улыбку.

На следующий день Кайден пришёл с новой порцией трав. Я заметила, что он двигается быстрее, его плечи распрямились, и в его глазах горел тот самый огонь, который я так хорошо знала.

— Ты готов лететь, — сказала я не вопросом, а утверждением.

— Почти, — ответил он, и в его голосе послышалась та самая наглая улыбка. — Ещё немного, и я смогу вернуться в строй.

— Ты не должен торопиться, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Твои крылья ещё не полностью зажили.

— Я знаю, — ответил он, подходя ближе. — Но я хочу вернуться к своей работе. Мой народ ждёт меня. Мои солдаты ждут меня.

— А ты? — вдруг спросила я, и слова вырвались прежде, чем я успела остановить их. — А ты ждёшь чего-то?

Он замер. Его глаза встретились с моими, и я увидела в них вопрос, который он не решался задать.

— Да, — тихо сказал он. — Я жду, когда ты перестанешь бояться. Когда ты позволишь себе быть счастливой. Когда ты позволишь мне быть рядом.

Я смотрела на него, и внутри меня что-то рушилось. Все стены, все барьеры, все маски — они падали, оставляя меня беззащитной и уязвимой.

— Кайден, — прошептала я, но он перебил меня.

— Я знаю, что это сложно, — сказал он. — Я знаю, что ты ненавидишь драконов. Я знаю, что ты не доверяешь мне. Но я прошу тебя об одном: просто позволь мне быть рядом. Я не буду торопить тебя. Я не буду требовать ничего. Я просто хочу быть тем, кто делает тебя счастливой.

Я молчала. Слова застряли в горле, и я не могла произнести ни одного. Вместо ответа я просто шагнула к нему и положила голову ему на плечо.

Он обнял меня — осторожно, будто я была сделана из стекла, и я чувствовала, как его руки сжимаются вокруг меня, как его дыхание становится ровнее, как его сердце бьётся в унисон с моим.

— Я не знаю, что я чувствую, — прошептала я. — Но я знаю, что не хочу, чтобы ты уходил.

— Я не уйду, — ответил он. — Я никогда не уйду, если ты не скажешь мне об этом.

Мы стояли так долго, пока солнце не начало клониться к закату, пока тени не стали длиннее, а воздух — прохладнее. И в этот момент я поняла одну вещь: я больше не ненавижу его. Я не ненавижу его голос, его улыбку, его прикосновения. Я не ненавижу его присутствие в моей жизни.

Я боюсь его. Боюсь того, что он может стать для меня важнее всего остального. Боюсь, что я потеряю его, как потеряла отца. Боюсь, что боль, которую я носила годами, не уйдёт, даже если я позволю себе быть счастливой.

Но когда он держал меня в своих объятиях, я понимала: я готова попытаться.

— Кайден, — сказала я, когда мы наконец разомкнули объятия.

— Да? — спросил он, и в его глазах горела та же надежда.

— Оставайся, — прошептала я. — Оставайся со мной сегодня.

Он не стал спрашивать, что это значит. Он просто кивнул и взял меня за руку.

Мы сидели у окна, глядя на закат, и я чувствовала, как его пальцы переплетаются с моими. Я чувствовала его тепло, его дыхание, его присутствие.

И впервые за долгое время я не чувствовала страха. Только надежду. И это было лучше любой ненависти.

Когда стемнело, я зажгла свечи. Кайден сидел на моём стуле, и его глаза отражали пламя, делая их ещё более золотыми. Я села рядом, и мы молчали, глядя друг на друга.

— Ты красивая, — сказал он, и в его голосе не было игривости. Только искренность.

— Ты говоришь это каждый день, — ответила я, и в моём голосе послышалась улыбка.

— Потому что это правда, — ответил он.

Я протянула руку и коснулась его лица. Его щека была тёплой, шершавой, и я чувствовала, как он закрывает глаза, как он прижимается к моей ладони.

— Я боюсь, — прошептала я. — Я боюсь, что если я позволю себе быть с тобой, то потеряю всё, что у меня есть. Свою работу. Свою репутацию. Себя.

— Ты не потеряешь себя, — ответил он, открывая глаза. — Ты найдёшь себя. Ты найдёшь ту, кем всегда хотела быть.

Я смотрела на него, и внутри меня что-то распускалось, как цветок. Нежно, медленно, но настойчиво.

— Я хочу попробовать, — сказала я. — Я не обещаю, что всё получится. Но я хочу попробовать.

Он улыбнулся — той самой улыбкой, которую я любила больше всего на свете.

— Этого достаточно, — сказал он. — Этого более чем достаточно.