— Мои руки дрожат, потому что я устала, — отрезала я. — Потому что я уже три ночи не сплю из-за одного безрассудного дракона, который решил, что он бессмертен. И если ты сейчас скажешь что-то ещё, я волью в тебя сонное зелье и оставлю спать до следующей недели.

Он улыбнулся. Широко, нагло, так, что я почувствовала, как внутри меня закипает не только злость, но и что-то ещё. Что-то тёплое и опасное, что я не хотела признавать.

— Ты угрожаешь мне сонным зельем, Элира? — прошептал он. — Звучит как приглашение.

Я замерла.

На мгновение между нами повисла такая тишина, что я слышала, как бьётся моё сердце. Он смотрел на меня, и в его глазах уже не было ни насмешки, ни вызова. Только жар — тот самый, от которого у меня перехватывало дыхание.

Я отвернулась первой.

— Тебе нужно отдыхать, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более буднично. — Завтра я проверю твои швы. А сейчас — спать.

Я вышла из палаты, громко хлопнув дверью, и прислонилась к холодной стене коридора.

Моё сердце колотилось так, будто я только что пробежала марафон.

Что это было? Почему его слова заставляют меня терять самообладание? Почему я каждый раз позволяю ему выводить меня из себя, а потом чувствую себя так, будто я проиграла?

Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

— Ты просто устала, — сказала я себе. — Он тебя раздражает. Ты хочешь, чтобы он ушёл. И всё.

Но я знала, что это неправда.

На следующий день Кайден решил, что он уже здоров.

Я вошла в палату с утра, чтобы проверить, как заживают его раны, и застала его стоящим у кровати. Он пытался надеть рубашку, но его плечи были слишком широки, а правая рука ещё плохо слушалась — он морщился, когда пытался застегнуть пуговицы, и чертыхался сквозь зубы.

Я замерла на пороге, чувствуя, как внутри меня поднимается новая волна злости.

— Что ты делаешь? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Но он дрогнул — я слышала это сама.

Кайден обернулся. Вместо ответа он усмехнулся и развёл руками, будто хотел показать: «Ну вот, я в порядке».

— Тренируюсь, — ответил он. — Если я не буду двигаться, мои мышцы атрофируются. И я не смогу вернуться в строй.

— Ты не сможешь вернуться в строй, если умрёшь, — сказала я, делая шаг вперёд. — А ты умрёшь, если не дашь своим ранам зажить. Ты это понимаешь? У тебя разорвана грудная клетка. У тебя сломаны рёбра. Твои крылья… боги, Кайден, твои крылья. Если ты сейчас начнёшь тренироваться, ты порвёшь швы, и я не смогу тебя спасти. Даже если очень захочу.

Я уже стояла близко. Слишком близко. Я видела бисеринки пота на его висках, слышала его тяжёлое дыхание. Он не выглядел здоровым — он выглядел как человек, который пытается доказать самому себе, что он ещё жив.

— Ты слишком много командуешь, — сказал он, и в его голосе не было злости — только усталость. — Ты думаешь, что знаешь, что для меня лучше. Но ты не знаешь. Ты не знаешь, каково это — быть командиром. Быть тем, кто отвечает за жизни других. Если я не вернусь в строй, мои солдаты умрут. А я не хочу, чтобы они умирали.

— А я не хочу, чтобы умирал ты! — выкрикнула я, и слова вырвались из меня прежде, чем я успела их остановить.

Тишина стала абсолютной.

Я стояла, тяжело дыша, чувствуя, как мои слова повисают в воздухе, как они отдаются эхом в моей голове. Я сказала это. Я сказала это вслух.

Кайден смотрел на меня так, будто я ударила его. Его глаза потемнели, и в них исчезла вся насмешка. Только удивление. И что-то ещё, что я не могла прочитать.

— Ты не хочешь, чтобы я умирал? — переспросил он тихо. — Почему?

Я открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Потому что я не знала ответа. Или не хотела себе в нём признаваться.

— Потому что это… — начала я, но он не дал мне закончить.

Он шагнул ко мне. Один шаг. Второй. Теперь между нами не было ни дюйма. Я чувствовала его дыхание на своём лице, чувствовала его запах — металл, озон, дым. От него веяло жаром, и я не знала, был ли это жар его тела или мой собственный.

— Ты не хочешь, чтобы я умирал, — повторил он, и его голос был почти шёпотом. — Это хорошо. Потому что я тоже не хочу умирать. Но я хочу знать, что это значит для тебя.

Я отступила на шаг, но он снова приблизился. Его руки легли на мои плечи — не грубо, но уверенно, и я чувствовала их тяжесть, их тепло через ткань платья.

— Отпусти, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Кайден, отпусти. Ты ранен.

— Мне всё равно, — ответил он, и в его голосе не было ни шутки, ни игры. — Мне всё равно, что я ранен. Мне важно только то, что ты сейчас скажешь.

— Что я скажу? — прошептала я, и голос мой дрожал.

— Почему ты переживаешь за меня? — спросил он. — Почему ты не отходишь от моей постели? Почему ты каждый раз, когда я прихожу к тебе, смотришь на меня так, будто я самое важное, что есть в твоей жизни?

— Это неправда, — выдохнула я. — Ты не самое важное. Ты просто пациент. Ты никто.