— Не узнают, — отрезала я, чувствуя, как внутри разгорается упрямство. — Скажем, что это алхимия. Заморское зелье. Придумаем байку про секретный рецепт из далеких северных стран. Я не хочу всю жизнь трястись от страха. Что нужно для того, чтобы поставить торговый шатер или прилавок, скажем, здесь, в деревне, на пересечении с большим трактом?

Бабушка покачала головой, глядя на меня со смесью ужаса и восхищения. Видимо, моя новая, пробивная личность все еще с трудом укладывалась в ее голове, привыкшей к тихой и пугливой Снежане.

Она подошла к скамейке в тени старой яблони и тяжело опустилась на нее. Я села рядом, ожидая ответа.

— Ох, не простая это затея, деточка, — начала она, теребя край передника. — Земля-то не наша. Земля общинная. А всем, что на общинной земле делается, староста заправляет.

— Староста? — я навострила уши. Бюрократия. Понятно. Везде есть свой начальник ЖЭКа или глава администрации. — И что он из себя представляет?

— Пантелей Никитич его звать, — Матрена скривилась, словно раскусила кислую ранетку. — Мужик он хваткий, строгий. И до чужого добра ох как жадный. Просто так он тебе кусок земли под лавку не выделит, будь уверена. У него везде свой интерес. Кто пиво варит - Пантелею долю несет. Кто шкуры выделывает - Пантелею лучший кусок меха отдает. Иначе замучает придирками, скажет, что место ты заняла не по праву, или стражу деревенскую натравит.

Я задумчиво потерла подбородок. Значит, классический коррупционер местного разлива. С такими людьми можно договориться, если знать, на какие рычаги давить. Жадность порок предсказуемый, а значит, управляемый.

— А если мы заплатим ему за разрешение? — спросила я, прикидывая в уме наши финансовые резервы.

— Заплатить-то можно, — вздохнула бабушка. — Но он же не дурак. Увидит, что девка-сирота, голь перекатная, вдруг золотом или серебром звенит - сразу вопросы задавать начнет. Откуда деньги? Кого обокрали? Начнет копать, дознаваться. А нам лишнее внимание ни к чему. Узнает про ярмарку, узнает, сколько ты выручила - так он не просто взятку возьмет, он все дело под себя подомнет, а нас с носом оставит.

Логично. Прийти к жадному чиновнику с мешком денег и попросить разрешения это все равно что добровольно засунуть голову в пасть крокодилу. Пантелей Никитич просто отожмет у нас производство, посадит под замок и заставит делать мороженое за миску похлебки, присваивая всю сверхприбыль себе.

Мне нужен был другой подход. Не лобовая атака, а хитрая многоходовочка. Я должна была сделать так, чтобы староста сам захотел дать мне это разрешение, причем на самых выгодных для меня условиях.

— Бабушка, а что староста любит? — я сузила глаза, глядя на ровные ряды морковной ботвы. — У него есть слабости? Может, он выпить горазд? Или поесть любит? Семья у него какая?

Матрена удивленно вскинула брови.

— Поесть он мастер, это вся деревня знает. Брюхо отрастил такое, что пояса не сходятся. Жена у него, Марфа, стряпуха знатная, все ему пироги да расстегаи печет. Только в жару-то эту, — бабушка обмахнулась рукой, — какие пироги? Он, говорят, третий день мается, дышит тяжело, водой колодезной обливается, а все равно клянет солнце на чем свет стоит. У него ж давление скачет, аж лицо багровеет. А еще у него внучка есть, Настенька. Души он в ней не чает, балует нещадно. Девочка капризная растет, сладости всякие заморские требует, а где их взять в нашей глуши?

Бинго. Пазл сложился в моей голове с оглушительным щелчком. Я вскочила с перевернутого ведра и отряхнула юбку. На губах заиграла предвкушающая улыбка.

— Бабушка Матрена, — голос мой звенел от азарта. — Оставь грядки. Нам нужно готовить новую партию.

— Опять? — ахнула старушка. — Да куда ж нам столько, Снежанушка? Ты ж свои силы последние растратишь! Ярмарки-то сегодня нет!

— Нам не нужно много. Нам нужна одна порция, — я решительно направилась к дому.

****

Мои дорогие, в рамках литмоба рекомендую вам книгу - Попаданка Проснулась, Дракон!

Глава 10

— Бабушка, где та маленькая глиняная пиала с красивым узором по краю, которую ты бережешь в сундуке? Доставай. А я пока займусь делом.

Создание этой порции стало для меня чем-то новым, сродни ювелирной работе. В этот раз мы не гнались за объемами, и я могла позволить себе не истощать организм до обморока, а сосредоточиться на качестве. Мы взяли самые густые, жирные сливки, которые отстоялись на утреннем молоке. Я выскребла из пузатого горшка остатки вчерашнего малинового варенья - буквально пару ложек, но этого было достаточно, чтобы придать массе благородный нежно-розовый оттенок.

Я обхватила пиалу ладонями, закрыла глаза и мысленно потянулась к своему ледяному дару. В этот раз я действовала осторожнее. Я чувствовала, как микроскопические кристаллики льда формируются в сливочной массе, и тут же, пока бабка Матрена бережно взбивала ее маленькой деревянной лопаточкой, сглаживала их, делая текстуру невероятно кремовой, однородной, тающей.