Она пахла персиками. Очень терпким, удушливым запахом духов. Когда-то давно выиграла их на конкурсе в детском летнем лагере и с тех пор пользовалась лишь ими. Не тем самым флакончиком, разумеется, а фирмой и запахом. Ей все пытались намекнуть, что порой можно задохнуться от въедливого запаха, но Наталья страдала проблемами с обонянием еще до того, как в силу определенной эпидемии это стало модным.

Ангина…

Я обвил её руками и уперся щекой в плечо.

Я не лукавил, когда сказал, что ко второму курсу меня отпустило. Подростковая влюбленность прошла, оставив после себя любовь абсолютно платонического характера. В маленькой девочке, жившей в соседнем доме, выросшей в девушку далеко не сногсшибательной красоты, я видел родного человека. Темно-каштановые волосы, круглое лицо и фигура, постоянно находящаяся в суперпозиции.

Наталья полнела так же быстро, как и худела.

Дверь помещения распахнулась, и внутрь влетел Андрей. Среднего роста, поджарый, с волосами длиннее, чем у некоторых моделей шампуня, и красноречивым шрамом, пересекавшим лоб — врезался на санках в пень.

— Арчи! — взревел он, одновременно плача и радуясь, и точно так же, как и Наталья, запрыгнул ко мне на кровать и обнял со спины, больно врезаясь в ключицу своим острым подбородком.

Жил ли он тоже в соседнем доме? Ну разумеется. Все трое — мы были знакомы с раннего детства. Вернее, даже не мы, а наши родители. Увы, своих я совсем не помнил, но, судя по фотографиям, моя внешность оказалась идеальным примером генного наследования.

Так мы и сидели какое-то время, молча обнимаясь, пока в помещение не вошел мужчина средних лет и средней степени облысения. Сбитый настолько крепко и выглядевший настолько колоритно, что скорее походил на байкера, чем на врача. Впрочем, как шутил сам Степан — «байк это зов души, а работой терапевтом я просто оплачиваю тюнинг своего Индиана».

Ни фамилии, ни отчества я не знал. Среди лесных туристов, насколько я понял, все формальности увядали уже к первому совместному ужину.

— Проснулся, значит, — обозначил очевидное Степан и, подтащив два стула, уселся рядом с кроватью. — Андрюх, я на вашем с Наташей месте отлип бы от него. Причем как можно скорее. Хрен знает, что он там, за забором, подцепил и принес сюда. Кроме старика.

Степан все правильно говорил. Тут не требовались сотни часов документалок, которыми я занимал время, проведенное в автобусах и метро, чтобы понять самое простое — индейцев одолел вовсе не порох. А чужие, незнакомые микробы и бактерии. Иноземные болезни.

А мы как раз в иных землях.

— Да… — только и сказал Андрей и, отстраняясь, утянул с собой и Наталью.

Как-то так сложилось, что я к ней всегда обращался только по полному имени. А прозвищем Арчи был обязан тоже именно ей — все из-за той же ангины: в детстве Наталье было не под силу выговорить мое имя.

Втроем они расселись на стулья, и на непродолжительное время помещение погрузилось в тишину. За эти несколько секунд я успел увидеть на своем теле бесконечную вереницу широких пластырей и бинтов, пропахших характерным медицинским запахом. Иными словами, на меня выдавили едва ли не два тюбика Бепантена.

Но самое главное — на левом предплечье моя импровизированная повязка сменилась нормальной…

— Рассказывай, Артур, что видел, как добрался, — нарушил неловкое молчание Степан. — Как жив остался.

Я глубоко вздохнул и поднял ладони — в основном, чтобы убедиться в том, что действительно не сломал ребра. Болело то место, где должны находиться мышцы, а не кости, что радовало.

— Только вам придется меня не перебивать и поверить на слово, как бы бредово все ни звучало.

Андрей крякнул, как он обычно делал, когда хотел вставить свое замечание.

— Арч, мы тут тоже видели такое, что Диснею не снилось.

— Да… — протянул я. — У меня у самого скорее аниме для ровесников Степана, а не Марвел.

Степан гулко фыркнул.

— Зумеры… рассказывай давай.

Послушавшись поседевшего миллениала, я приступил к рассказу. Начал с унитаза, продолжил орком и госпожой Любовью, затем пара слов про долину; сбивчивый, немного напутанный пересказ истории с драконом и демонстрация татуировки, а затем в качестве десерта — гноллы и, наконец, спасение старика, предварительно спасшего меня самого.

На удивление, рассказ отнял вместо, как я думал, часа времени всего… несколько минут. Максимум — десять. Странным образом то, что в моей памяти растянулось едва ли не на неделю, на поверку оказалось очень короткой, пусть и занимательной, историей.

— Ладно, Арчи, ты выиграл, — кивнул Андрей. — Прям настоящий дракон?

— Понятия не имею, Андрюх, — всплеснул я руками. — Не с чем, знаешь ли, сравнить.

— Справедливо, — кивнул мой друг. — Но сарказм сейчас явно лишний.

— Извини, — буркнул я, чувствуя, что действительно погорячился.

Мы все попали в одну и ту же беду, о которой знали чуть больше, чем ничего. Не время упражняться в остроумии.

— Степан, — окликнул я задумавшегося терапевта.

— Что, Артур?

Убедившись в том, что на мне есть трусы, я вылез из-под одеяла и протянул левое предплечье едва ли не под приплюснутый нос врача.

— Что это?

— Татуировка.