Такое впечатление, что термин «диффузия» внезапно перешел со страниц школьных контрольных по химии прямиком на обложку извращенной реальности.

Но на этом сумасшествие не заканчивалось.

Степан шагнул вперед и двумя руками рывком сдернул брезент, укрывавший что-то на полу.

Не могу сказать, что воспринял увиденное как-то чересчур легко — живот все же снова скрутило, а по спине пробежался холодок, но я больше не спешил расстаться с содержимым желудка. И даже рвотный ком отступил от горла, оставшись где-то в недрах встревоженного сознания.

Чего не скажешь об Андрее и Наталье, резко развернувшихся и быстрым шагом удалившихся на улицу, где они какое-то время шумно дышали. Да и Степан, несмотря на то, что врач, отвернулся в сторону. А я все никак не мог отвести взгляда.

Больше десяти человеческих тел повторили участь неодушевленных предметов. Только слились они не с утварью, а с тварями — такой вот дурацкий, совсем неуместный каламбур. Из животов торчали когтистые, мохнатые лапы; из шей высовывались оскаленные морды не то псов, не то крыс, а двое буквально впитались внутрь спины громадного, двухсполовинойметрового верзилы с бивнями и хвостиком на затылке.

Теперь понятно, почему мне так повезло встретить гноллов и орков.

Что бы ни происходило в лесу на момент, когда на чуждую реальность наложился кусочек нашей, мы оказались прямо в самом эпицентре происходящего.

— Достаточно, — скорее сам себе, нежели мне, сказал Степан и с хлопком вороньего крыла накрыл брезентом жуткую картину.

Мы поспешили на улицу, где какое-то время молча стояли рядом с Андреем и Натальей, все еще пытавшимися отдышаться. Не знаю, куда смотрели мои друзья и новый знакомый, а я не мог оторвать взгляда от неба.

Удивительно.

Прошлым днем я трижды едва было не простился с жизнью, видел орка, дракона, гноллов и, возможно, волшебника; мне только что показали инсталляцию спятившего воскового скульптора, а я все никак не мог отвести взгляда от неба. Высокая лазурь бесшовным покровом простиралась над головой, а по ней степенно и задумчиво шествовали пушистые, кучевые громады.

Дул ветер. Он забирался в мои волосы, игрался с повязанной на пояс флиской, и я чувствовал его касание на кончиках собственных пальцев. Я вздохнул полной грудью и не хотел выдыхать. Несмотря на ужас происходящего, я внезапно почувствовал себя таким живым…

— Арчи.

Я вздрогнул и посмотрел на Андрея.

— А?

— Ты чего застыл? — спросил он и повернулся к дому, оставшемуся за спиной. — Хотя да… извини. Тут любой застынет.

Открыв было рот, я тут же его закрыл. Мне тогда показалось, что будет не к месту уточнять, что я любовался небом, а не размышлял о чудовищности образов, оставленных за спиной.

— Вечером собрание в клубе, — прогудел Степан. Похлопав себя по груди и бедрам, он достал из кармана пачку сигарет и затянулся.

Андрей застонал.

— Видите, господа зумеры, старый метод порой надежней, — хмыкнул Степан, щелкая зажигалкой, явно намекая на то, что электронная «дуделка» Андрея не пережила начало приключения. — И не так воняет.

— У меня с банановым вкусом! — возмутился мой друг.

— Я бы сказал, что со вкусом банана, завернутого в носок. Очень тухлый такой. Который пару лет не стирали. Причем принципиально, — Степан выдохнул облачко дыма, и мы вновь замолчали.

Мы замолчали. Каждый пытался, хоть и неосознанно, найти причину, любую, чтобы сменить тему разговора. Чтобы, как и те, кто прятался в домах, стараясь не думать о новой реальности, избежать обсуждения неминуемого. Пусть ненадолго. Пусть на пару мгновений.

Но я слишком хорошо знал на собственном опыте, что любое откладывание важного вопроса делает данный вопрос лишь более сложным.

— Нам надо…

— Нам следует…

Мы со Степаном переглянулись, и я молча кивнул головой. Терапевт щелчком пальцев стряхнул пепел и кивнул в сторону отдельно стоящего домика.

— Нам надо поговорить со стариком, которого притащил Артур.

И тут меня осенило.

— А что вы с ним сделали?! — чуть ли не подскочил я на месте.

Мысль о том, что, возможно, как бы нелепо ни звучало, с абстрактным волшебником, способным создать из воздуха две каменные пули, грубо обошлись, пугала меня едва ли не сильнее перспективы встретить коллег драконьего всадника.

— Переломали ему ноги, чтобы не убежал, заткнули рот кляпом и связали в лучшем стиле шибари, — ответил Степан, и у меня кровь застыла в жилах — возможно, даже не только фигурально.

Врач потушил сигарету о подошву и убрал половинку обратно в пачку.

— Это шутка, Артур, — уточнил он, но, заметив, что на наших с друзьями лицах было написано все, что мы думаем о подобном юморе, поднял вверх ладони. — Пытался как-то разрядить обстановку. Но в любом случае нам надо с ним поговорить. Хоть как-нибудь. Чтобы мы потом могли сказать на собрании… — Степан вздохнул и помассировал переносицу. — …хоть что-нибудь… иначе будет паника.