— Я никогда не бил себе никаких татуировок! И если ты забыл, то я только что посвятил несколько минут рассказа красочному описанию того, как драконья кровь…

— Да, твои друзья уже рассказали, — перебил мою сбивчивую тираду Степан, — что татуировки еще утром не присутствовало. Для кожного дерматита она слишком странно выглядит, так что… не знаю, Артур.

— Но ты же врач! Может, бывают какие-то случаи, когда звериная кровь как-то… — я взмахнул руками, — вызывает своеобразную аллергию?

— Такую? — Степан взглядом указал на татуировку. — Вряд ли. И напоминаю для всех присутствующих, что я терапевт в городской поликлинике, а не, выражаясь вашим поп-культурным языком, доктор Хаус.

На Степана уставились три пары непонимающих глаз.

— Зумеры, — в очередной раз выдохнул тот, будто это что-то объясняло. Хотя, возможно, для него — действительно объясняло.

В помещении вновь повисла тишина. На сей раз куда менее неловкая, но значительно более напряженная.

— Много нас? — тихо, едва не давшим петуха голосом, спросил я.

— Тридцать четыре, считая тебя, — так же тихо ответил Андрей.

— А сколько было? — сглотнув, продолжил я.

Андрей отвел взгляд в сторону, Наталья боролась с дрожанием губ, один лишь Степан поднял на меня взгляд тяжелых, немного циничных глаз.

— Одевайся, Артур. Покажем тебе кое-что.

Байкер-терапевт придвинул по столу полиэтиленовый пакет с моими же запасными вещами. Спохватившись, я не успел ощутить укол потери, как увидел лежавший рядом телефон с наушниками. Немного внешне покоцанными, но живыми. Ничего из того, что не спасут немного краски и… И где я здесь найду краску?

Забыв о том, что я весьма стеснительный человек, выбрался из-под одеяла и быстренько натянул на себя все, что имелось. Походные штаны из мембраны с подкладкой, лесные ботинки с надежной, упругой подошвой, тонкую футболку и флисовую куртку. Подумав, куртку снял и повязал на пояс. Солнце за окном все еще жарило, что намекало на…

— Сколько я провалялся?

— Сутки, — ответил Степан и, поднявшись, махнул рукой. — Пойдем.

Нетрудно догадаться, кто именно занял позицию негласного лидера в сложившейся ситуации. Тем более Степан действительно одним своим видом внушал спокойствие и надежность. Что должно положительно сказываться на морали.

Перед выходом я окинул взглядом небольшой бокс лазарета. Если бы не муха, то и не подумал бы, что здесь что-то не так. Ровные стены из каркасных досок и торчащий из небольших щелей утеплитель. База работала только в теплое время года, так как здания делались без необходимости лишнего утепления.

Мы вышли из небольшого предбанника и тут же оказались на улице. Моему взгляду предстала уже знакомая картинка. Вереница типовых, небольших каркасных домиков с покатыми крышами. Тропинки из цемента, стилизованного под камень, высокий листовой забор, два крупных здания для местного «клуба развлечений» и продуктовой лавки, а еще…

А еще в дальней части, с противоположной стороны от ворот, несколько домиков не то чтобы отсутствовали. Вовсе нет. Просто кто-то исполинских размеров и, судя по всему, невидимый попросту слепил из них, как из глины, нечто. Нечто, где деревянный каркас, как сиамский близнец, соединялся не со своим собратом, а с шалашами. С длинными бревнышками, на которые натянули нечто кожаное, обшитое тряпками.

— Идем, — махнул рукой Степан.

— А где…

— В домах, — Наталья ответила быстрее, чем я успел задать свой вопрос. — Остальные уцелевшие в домах. Стараются как-то… утрясти все в головах.

Я кивнул. Я бы, наверное, тоже старался не показывать носа на улице, пытаясь убедить себя в том, что все происходящее нереально. Дурной сон, обещавший скоро закончиться.

Мы молча прогулялись по тропинке, и, подойдя к ближайшему дому, слившемуся воедино с шалашом, Степан взялся за ручку двери, справа от которой вместо стены на ветру трепыхалось кожано-тряпичное «крыло».

— Только не заблюй… совсем недавно отмыли, — с этими словами Степан толкнул створку вперед.

Глава 4. Патко

Первое, что бросилось в глаза, это, как ни странно, утварь. Походная посуда, которую вытащили из рюкзаков, но еще не успели разложить; сами рюкзаки, шалашиком сложенные около импровизированной прихожей, несколько столиков и вереницы двухъярусных кроватей.

И если бы не маленькая, почти несущественная деталь, то ничего бы не вызывало у меня ни оторопи, ни какой-то жуткой, потусторонней фрустрации, когда ожидания от реальности шли вразрез с самой реальностью.

Что именно меня в тот момент так смутило?

Сущие пустяки. Все вещи, даже самые незначительные, как, к примеру, маленький карандаш, оставленный на столе, представляли собой миниатюрную копию самого дома. Не в прямом смысле, а в том, что каждый предмет слился воедино с другим. Рюкзак торчал изнутри аляпистого подобия сундука и плетеной корзины. Мужские ботинки увенчались головой рыбы, а вырезанная из бревна скамья буквально впиталась одновременно в легкую кожаную куртку и раскладной стул.