Мы также знаем, как этим манипулировать. Ведьма сама того не понимая дала мне повод для любопытства, и я утолю своё любопытство прежде, чем мы с ней закончим. К тому же, если она сбежит, то вернётся. Ей придётся.

— Человек, я не из тех, кто любит ждать, — говорю я, испытывая её, окликая. Когда в ответ тянется всё та же тишина, я хмурюсь. Люди ведь недолго живут, да? Сколько она может выдержать?

Впервые с момента появления здесь я внимательно оглядываю окружающее пространство.

Справа от меня — большая мягкая кровать, между мной и комнатой, куда сбежала ведьма. Пол белый, застелен ковром, поверх раскинуты коврики. Посредственные изображения земных существ и пейзажей стоят на гладких тёмных поверхностях мебели и висят на голубых стенах. С трёх сторон эти стены почти полностью заняты стеклянными окнами, у которых колышутся длинные белые шторы.

То, что сперва показалось мне каким-то мокрым владением, оказалось всего лишь сухой человеческой спальней. Здесь не плавают существа, нет рифов мёртвой морской травы, скалистых берегов или кромешно-чёрных бездонных глубин, что тянутся бесконечно, немерено. Всё яркое, мерцающее и мягкое — всё это признаки… чего-то, кроме Ада.

Я сдерживаю рычание и вместо этого резко взмахиваю длинным хвостом вперёд.

— Ведьма, — зову я. — Мне всё ещё нужна твоя помощь. Я очень хочу пить.

Тишина.

Я говорю ещё что-то, проверяя, смогу ли заставить её издать хоть звук, но и это не работает.

Раздражённый, я решаю: когда вернётся, она будет наказана за свою дерзость и за ошибку, заставляя меня ждать. Никто не заставляет меня ждать, даже хитро невинная ведьма.

Снова приподнимаясь, чтобы посмотреть, не упускаю ли я чего в маленькой комнате, замечаю вдалеке сквозь окна справа синеву, мерцающую на свету.

Там — большая синяя гладь потрясающей воды.

Этот цвет… я никогда не видел ничего подобного. В Аду не было ярких цветов — лишь бесконечные оттенки чёрного и тусклого красного, когда в воду попадает кровь. Я никогда не понимал, почему столь многие из моего рода одержимы людьми и миром, который те занимают. Для меня они были просто творениями бога-тирана, оставленными без надзора.

Но я больше не могу отрицать: у этого оскорбительного призыва есть некоторые привлекательные стороны. По крайней мере, ведьма — притягательна. Как только я пойму, что делает её столь убедительной… тогда я вернусь в своё владение.

Осталось недолго. Я снова сосредотачиваюсь на слабом круге, который не даёт мне обрести свободу, намереваясь убрать любые преграды между нами.

Глава 4

Демонический тритон



Грейс

Я прихожу в себя — в голове туман, но лучше, и всё ещё до чёртиков хочу пить. Потирая виски, понимаю, что ненадолго отключилась. Не знаю, сколько я была в отключке, но, должно быть, всё ещё ранний день, потому что солнце ярко светит за облаками сквозь окна.

— Ведьма, мне всё ещё нужна твоя помощь. Я очень хочу пить.

Я напрягаюсь.

«Круг… Демон…»

Уши навострились, я прислушиваюсь.

«Это первый раз, когда он что-то сказал с тех пор, как я облила его и сбежала. Может, он услышал, что я проснулась».

Я надеялась, что, вырвавшись из круга, каким-то образом разорвала и сам ритуал — и что он либо отзовётся, либо просто уйдёт. К сожалению, похоже, ни одно из этого не случилось.

«Он всё ещё здесь. Он ждёт меня в комнате, и, если я не собираюсь выбираться через окно второго этажа, мне придётся столкнуться с ним и довести мой план до конца».

Проблема? Я никогда раньше не сталкивалась с демоном, не говоря уже о ком-то, у кого власть выше моей. Я избегаю конфронтации так же, как избегаю тараканов.

Всё ещё ощущая себя мокрой повсюду, поднимаюсь на ноги и косо смотрю на кран. Мне отчаянно хочется ещё попить, но, если включу воду, демон точно услышит, а я не уверена, что хочу этого прямо сейчас.

«Ублюдок».

— У меня в глазах липкая вода с ароматом лимона, которой ты меня облила, непослушная человечка.

Я закатываю глаза. Потом морщусь и снова ругаюсь себе под нос. У меня тоже болит.

Липкое ощущение влаги покалывает кожу, напоминая о его нечеловеческом теле, прижатом к моему. Я тут же пытаюсь подавить это воспоминание, мне не нравится, насколько странно оно будоражит. Смерть. Смерть — вот куда должны вести мои мысли, потому что этот псих может убить меня, если я не выберусь отсюда — и скоро.

Он может сейчас меня подначивать, но это не значит, что позже он не начнёт угрожать моей жизни.

Так я не умру.

Я хватаю баллончик фебриз (прим. Фебриз – это освежитель воздуха), который стоит за туалетом, и выставляю его перед собой, палец на курке. Остановившись для того, чтобы быстро попить воды, включаю кран и делаю несколько глотков, прежде чем собраться и быть готовой бежать, спасая жизнь.